Свежий ветер. Глава XXI. Шторм


Жанр: романтика, ангст;
Персонажи: фем!Шепард/Кайден Аленко;
Автор: LockNRoll;
Оригинал: Fly By Night;
Перевод: Mariya (Mariya-hitrost0), разрешение на перевод получено;
Статус: в процессе;
Статус перевода: в процессе;
Аннотация: Она ушла из банды «Красных», сжигая за собой мосты, и обрела новый дом в Альянсе, став элитным бойцом с пугающей репутацией. Лишь один человек сумел разглядеть ее истинную сущность за тщательно воздвигнутым фасадом, и она, наконец, поняла, каково это — иметь что-то, что ты боишься потерять. Фанфик охватывает все три игры Mass Effect.
Описание: Бегство с Земли, неожиданный враг на Марсе. Напряжение между Шепард и Кайденом растет.

Кайден

 Ладонь до сих пор горела от соприкосновения с ее пальцами, когда она ухватилась за мою руку, словно за спасательный трос, позволяя мне втянуть ее на борт «Нормандии». Каждое мгновение длившегося какие-то секунды контакта я остро осознавал, что касаюсь ее кожи.
 В прошлый раз, когда я дотрагивался до нее, я целовал ее на прощание. Казалось, с того момента минуло столетие; воспоминание походило на сон. Впрочем, творящееся сейчас тоже напоминало сон, ведь этого не могло быть на самом деле.
 Не могло быть, чтобы спустя месяцы — годы — которые мы провели в тревожном ожидании, это наконец случилось.
 Жнецы были здесь. Нападение началось всего час назад, а мой родной город уже лежал в руинах; со всей Земли поступали отчеты о чудовищных разрушениях и хаосе. К этому бою я готовился всю свою жизнь, копил силы со времен Иден Прайма, но теперь мне приходилось наблюдать за его ходом со стороны. Все происходящее сейчас — то, как мы летели прочь от горящего Ванкувера, от раздираемой на части родной планеты, крики Веги и Шепард, поначалу игнорировавшая его, а теперь орущая в ответ — все это казалось неправильным...

 Радиосигнал был очень слабым, но мне все же удалось понять слова Андерсона о том, что Шепард находится с ним, и неожиданно единственным моим приоритетом стала необходимость как можно скорее добраться на «Нормандии» к месту их дисклокации. Я не тратил время на то, чтобы оглядеться по сторонам, посмотреть, как погибает город, в котором вырос — в тот момент я думал только о том, как вызволить ее из разверзшегося вокруг ада. Лишь раз я вспомнил о родителях, которых видел днем ранее, когда они уезжали из города, и понадеялся, что этого оказалось достаточным для спасения.
 Андерсон сделал все возможное, чтобы Шепард смогла выбраться с планеты, а сам остался. Выражение, промелькнувшее на лице Джены, когда она поняла, что он не последует за ней, разрывало мне сердце. Прощаясь со своим наставником, она походила на зеленого новобранца, идущего на войну и прекрасно понимающего, что, скорее всего, уже никогда не вернется. Она была так зла — черт, она до сих пор злилась — однако ее гнев пропадал впустую, потому что мы ничего не могли сделать.

 Услышав металлический лязг, я обернулся и увидел, что Джена ударила кулаком по одному из заполнявших грузовой отсек ящиков. Вега разом умолк.
— Мне просто нужно подумать, хорошо? — крикнула она; шрамы, покрывавшие ее лицо, казались столь же темными, как и ее безумные глаза. — Всего несколько секунд, чтобы составить план, и я хочу, чтобы ты, черт возьми, заткнулся!
 Я понятия не имел, в каких отношениях они состояли, изначально полагая, что лейтенант просто сопровождал ее на слушания, но если он на самом деле знал Джену, то, решившись на спор с ней, выставил себя либо очень смелым, либо очень глупым.
— Какой план? — заорал он в ответ. — Позволяющий нам развернуть корабль? Потому что именно это нам следует сделать! Мы не можем просто оставить их...
— Мы должны, — произнесла Шепард твердо. — В противном случае нам всем конец. Мне это тоже не нравится, но нам нельзя назад — слишком поздно, Альянс потерял слишком много времени. Я говорила, что это случится, но они не слушали, и....
— И что теперь? — фыркнул Вега. — Мы улетим только потому, что ты зла на них?
— Нет. Мы отправимся за помощью. Мы сделаем то, чем должны были заниматься в течение прошлых шести месяцев: соберем армию и вернем Землю. Я все исправлю, и мне нужна твоя помощь, но если ты предпочитаешь отправиться обратно, то я просто открою чертов люк, и ты сможешь выпрыгнуть, потому что я не поверну корабль назад. Ты понял меня, лейтенант? — Не терпящий возражений голос, которым Шепард сказала это, заставил Вегу придержать язык. Стиснув зубы, он отвел взгляд и отступил.
 Осознав свою победу, Джена расслабилась и отошла в сторону. Я же продолжал стоять на месте, наблюдая за их перепалкой так, словно это была видеозапись, словно все это не происходило на самом деле.
— Бред какой-то, — пробормотал Джеймс еле слышно, направляясь в дальний конец отсека. Первые звоночки ожидающей меня в ближайшем будущем мигрени дали о себе знать.

 Как только лейтенант оказался вне поля зрения, Шепард повернулась к ящику, обзаведшемуся вмятиной от удара ее усиленного металлом кулака, и провела ладонью по лицу. В каждом ее движении ощущалась боль, и теперь, когда мы остались вдвоем, происходящее вдруг стало невероятно реальным.
— Мы ничего не могли предпринять, — произнес я наконец, и Джена резко развернулась, будто удивленная моим присутствием. На несколько мгновений задержав взгляд на моем лице и поджав губы, она уставилась в пол. Убедившись, что завладел ее вниманием, я продолжил: — Альянс облажался, но Андерсон провел последние несколько месяцев, следя за тем, чтобы, когда разразится шторм, «Нормандия» была готова и ты оказалась на борту. То, что мы сейчас делаем — единственно правильный курс для нас. Помни об этом.
— Почему же тогда это выглядит так, будто мы удираем? — просто спросила она, и в ее хриплом голосе уже сквозила смертельная усталость.
 Джена взглянула на меня, и в ее глазах я увидел признание поражения — такое выражение прячут от своих собственных солдат, разделяя его только с теми, кто уже знает, насколько тяжела ситуация. И сейчас она смотрела на меня, отметая прочь всю ложь, все клише и банальности, предлагая сказать что-то, что облегчило бы наше положение.
 «Потому что ты предпочла бы сражаться рядом с Андерсоном», — мог бы ответить я или же «потому что мы и вправду удираем». Однако я промолчал, даже не пытаясь словами сгладить весь ужас происходящего. История человечества не знала подобных прецедентов. Никогда прежде мы не стояли перед лицом полного уничтожения. Продолжая сжимать в руке пистолет, я просто смотрел на Джену, радуясь, что она жива, что она здесь — рядом со мной, в безопасности. Пока.

— Итак, майор Аленко, — произнесла она некоторое время спустя, направляясь к своей броне, сложенной на стенде, — станешь ли ты настаивать на соблюдении цепи командования или же позволишь мне управлять моим кораблем?
 Ее пальцы скользили по частям брони, повторяя очертания трещин, которых там давно уже не было; ее тон оставался ровным, легким, но она не смогла одурачить меня.
— И ты будешь следовать моим приказам? — недоверчиво спросил я, уже зная ответ.
— Я подумаю над этим, — произнесла Шепард, доставая боди.
 Моя броня находилась на Цитадели, однако на «Нормандии» имелся запасной комплект, о чем меня известил Андерсон, когда я вновь прибыл на Землю за несколько дней до вторжения. Он хотел, чтобы я был частью этой команды, но не как командир — эта роль всегда предназначалась только ей.
— «Нормандия» и звание ее капитана — твои, Шепард, — сказал я. — Всегда были твоими.
 Только так. Не далее как этим утром я видел, как блеснули ее глаза, когда она узнала, что меня повысили до майора. Очевидно, ей не нравилось, когда она не в состоянии была влиять на происходящие вокруг нее события, особенно учитывая, что сама она сидела взаперти ни за что. Но даже несмотря на то, насколько выше по званию я был, мысль о том, чтобы принять командование на себя, не приходила мне в голову. Пока Джена умоляла Андерсона лететь с нами, он посмотрел на меня, молча прося сделать то, чего не мог он — позаботиться о ней, следовать за ней так, как прежде, держаться вместе, потому что только так мы сможем победить.
 На мгновение мне показалось, что она поблагодарит меня за выказанное доверие, возможно, даже скажет, что рада моему присутствию, но я слишком хорошо знал эту женщину. Я уже видел эту искривленную линию, в которую сложились ее обветренные губы, это напряжение в каждой мышце, свидетельствующее о том, что у нее есть дело, и ей не хватает ни времени, ни сил думать о ком-то или чем-то другом.
— Это так, — произнесла Джена наконец, смотря мимо меня.
 Вдруг с любопытством заглянув мне в глаза, она открыла было рот, но затем, так ничего и не сказав, снова отвернулась к своей броне.

 Я уже хотел спросить, как мы собираемся работать вместе после всего случившегося, но Джокер не дал мне такого шанса. Стоило его голосу донестись из динамика, как Шепард натянула на себя личину профессионала.
 Пока она разговаривала с Хакетом, я наблюдал за ее руками, за тем, как ее пальцы с силой вцепились в края консоли. Закончив сеанс связи, Джена подняла голову и приказала Джокеру направляться к Марсу, а затем повернулась ко мне и вздохнула устало и обреченно, будто давая понять, что не представляет, что намерена делать, куда направляется, и что ей безразлично, известно ли об этом мне. Именно так она смотрела на меня в нашу прошлую встречу — словно знала, что нужно сделать, знала, что это предстоит именно ей, но никак не могла понять, почему.
 Я вспомнил выражение, застывшее на лице Джены, когда мы покидали Землю, оставляя позади ее наставника — ту смесь боли, расстройства и невероятного раздражения. Казалось, ей просто хотелось закричать, остановить мир всего на мгновение и просто спокойно вздохнуть.

 Мы могли подождать.

— Ты в порядке? — спросил я, надеясь на честный ответ, но получив лишь краткое пожатие плечами и хмурый взгляд. Мне так хотелось прикоснуться к ней, крепко сжать ее ладонь и помочь расслабиться, сказать, что все будет хорошо, пусть мы оба знали, что это ложь. Судя по всему, четыре месяца, проведенные вдали от Джены, не помогли мне избавиться от чувств к ней, и стоило мне только увидеть ее, как прежние эмоции всплыли на поверхность.
— Мне положено быть в порядке, верно? — заметила Шепард. — У меня не такой уж богатый выбор — либо взять себя в руки, либо наблюдать за гибелью галактики. — Она глянула на свою броню и снова взяла в руки боди. — По крайней мере... по крайней мере, теперь у нас есть план.
 Мы. Крошечная мысль, практически шепот, но я держался за нее. Я находился рядом с Шепард, сражался бок о бок с ней — как и должен был все это время. Даже если нам не суждено вернуть то, что мы потеряли, я хотя бы имел возможность следить за ее безопасностью. Учитывая поглотивший наш мир хаос, этого должно быть достаточно.

************

Шепард

 Я пришла к выводу, что решение использовать Джеймса в качестве пилота челнока оказалось удачным. Внешне он соблюдал спокойствие, хотя внутри по-прежнему кипел, но по крайней мере теперь ему было на чем сосредоточить внимание помимо мыслей о том, как я заставила его бежать с родной планеты, на которой в этот самый момент гибли невинные люди. Сейчас я могла направить его ярость на приспешников Жнецов, позволить ему наконец воспользоваться этой огромной пушкой. Я слышала, что он великолепный солдат и в сражении сметает все на своем пути, будто таран — что ж, это станет отличным дополнением к моему стилю ведения боя. В конце концов, Андерсон не мог выбрать Вегу только потому, что тому удавалось не выводить меня из себя.
 Даже сейчас я не злилась на него, несмотря на то, что он управлял челноком с каменным выражением лица, ни на мгновение не отрываясь от мониторов и решительно меня игнорируя. Я понимала, почему он так себя вел, и меня это устраивало. Мы все напряжены до предела. Это пройдет.

 Я вернулась в задний отсек летательного аппарата, где Кайден сидел, задумчиво облокотившись о колени; яркий свет отбрасывал тени на его хмурое лицо. Не говоря ни слова, я уселась рядом и в четвертый раз принялась проверять свое оружие.
 Мне до сих пор было сложно находиться рядом с Кайденом. Я не ожидала встретить его по пути на слушание этим утром. Еще большей неожиданностью стала новость о его повышении — он сделал еще один шаг в жизни, пока я сидела на месте. И дело вовсе не в зависти — я на самом деле была рада, что он нашел свое призвание и добился успеха — но... я ненавидела плестись в хвосте, ненавидела это ощущение, что мир движется вокруг меня.
 Во всяком случае, на этот раз я находилась в сознании, и Кайден знал, где я, пусть ему и удалось добраться до Земли только в самый важный день. Когда я проходила мимо, он улыбнулся, давая понять, что рад видеть меня живой и невредимой.
 А потом началось вторжение. Пока мы выбирались из здания, стараясь не замечать обуглившиеся тела служащих, я думала лишь о том, удалось ли спастись ему. Да, он мог о себе позаботиться, но множество не менее умелых людей уже погибли в первые секунды нападения. Когда же я услышала, как Андерсон передо мной произнес в рацию: «Майор Аленко, это вы?», — то ощутила невероятное облегчение.
 Он не только остался в живых, но и находился на борту «Нормандии» — там, где ему и полагалось быть, и сейчас они спешили к нам на помощь. Андерсон умудрился подсоединить мой инструметрон к нужной частоте, и одного голоса Кайдена оказалось достаточно, чтобы унять сводящий с ума шум в голове. Он сражался с тварями из самых жутких кошмаров, мир в буквальном смысле рушился вокруг него, а он разговаривал так спокойно, будто занимался этим каждый день. Кайден всегда был островком спокойствия посреди бури, голосом разума; он всегда мог убедить меня в том, что прекрасно понимает мое желание взвыть от бессилия, объяснив при этом, почему в данный момент это бесполезно.
 Он обещал вернуться, говорил, что, если сумеет, то будет рядом, когда это произойдет.

 Украдкой бросив на него взгляд, я увидела, что Кайден сидит, уставившись на свои переплетенные пальцы с отсутствующим, задумчивым выражением. Он вернулся, как и обещал, и теперь находился рядом со мной, как мне того и хотелось.
 Но меня не покидало ощущение чужеродности. Я не знала, как вести себя: с одной стороны, он признал за мной право командования, с другой — оставался старшим по званию, и хотя я была уверена, что мы, как и прежде, будем идеально дополнять друг друга на поле боя, словно обучались этому всю жизнь, Кайден почти три года сражался без меня. Он изменился, и в этом я не сомневалась.
 Однако при этом Кайден остался тем же самым человеком — спокойным, рассудительным, задумчивым. Он всегда знал, что сказать, пусть порой это и выводило меня из себя. Он был рядом со мной в самом начале и теперь присоединился ко мне под конец. Каким-то образом это казалось одновременно правильным и неподходящим. Его голос внушал мне чувство безопасности, но я все еще помнила, как он бросил меня на Горизонте, как я не нашла достаточно смелости, чтобы признаться ему в своих чувствах, и в сердце таилась горькая обида. Между нами до сих пор существовало какое-то напряжение, и я, черт возьми, не знала, что это и как с этим поступить. Меня бесило, что я понятия не имела, что он чувствовал.
 Как бы то ни было, Кайден являлся неплохим отвлечением от воспоминаний о нападении Жнецов. Это было поистине кошмарно, и даже спустя несколько часов я все еще не могла подобрать других слов, чтобы описать вторжение — словно воплотившийся в реальность страшный сон, где что-то ужасное происходит у тебя на глазах, а ты не можешь ни пошевелиться, ни закричать, ни уж тем более помешать. Я вспомнила встреченного во время отступления ребенка и то, как сбили челнок, в котором он находился, в то время как меня увозили прочь, потому что, очевидно, моя жизнь ценилась выше его, ведь все верили, что я приду на выручку. Но мальчик оказался умнее их всех. «Ты не можешь помочь мне», — сказал он, и был прав. Интересно, скольких еще смертей я стану свидетелем после данной мною клятвы спасти всех?
 При мысли об Андерсоне к горлу вдруг поднялась волна тошноты. Мне пришлось оставить его там, и я до сих пор не знала, увижу ли его снова. Я многие годы не сражалась с ним плечом к плечу, и мне больно было признавать, что он постарел. Да, будучи в своей худшей форме, он все равно превосходил остальных в их лучшей, но он окончил академию N7 почти четверть века назад. Возраст начинал давать о себе знать в том, как чуть ухудшилась точность его выстрелов, как время от времени ему приходилось останавливаться, чтобы перевести дух. Однако именно я — все еще молодая, прекрасно обученная и в отличной форме — сбежала, чтобы играть в политический игры и собирать информацию, тогда как Андерсон остался на Земле, чтобы сражаться в моей битве.
 И это... черт, это было отвратительно.

— Почти на месте, — внезапно произнес Кайден, и я, резко повернувшись к нему, заглянула в темные, теплые глаза под густыми, тревожно нахмуренными бровями. Интересно, как долго он смотрел на меня? — Как думаешь, мы встретим сопротивление?
 Я знала, что ответ на этот вопрос его не сильно интересовал — на самом деле он просто пытался отвлечь меня от сводящих с ума мыслей о том, чего я не в силах была изменить. Его намерения были невероятно прозрачными, но в тот момент меня это не сильно заботило. Я и вправду нуждалась в отвлечении, и Кайден предлагал мне сосредоточиться на предстоящей высадке — сфокусироваться на том, что я могла изменить, а не на том, что мне следовало бы делать. То же самое я сказала ему несколько лет назад. Тогда я бы решала эти проблемы по-своему, даже не вспоминая о людях на Земле. Самая большая ошибка моей жизни заключалась в том, что я позволила себе начать волноваться за других.
— Не знаю, — ответила я устало. — Не должны. Жнецы еще не напали на Марс, но это случится довольно скоро. Чем быстрее мы управимся, тем больше у нас шансов разминуться с ними. Внизу нас будут ждать лишь бойцы Альянса и ученые. Нашей целью является информация, содержащаяся в Архивах, но если останется время, то мы постараемся эвакуировать как можно больше людей.
— Если ты не ожидаешь сопротивления, зачем столько оружия? — спросил Кайден, взглядом указав на пистолет в моей руке, еще один на бедре и дробовик за спиной.
— Я почти шесть месяцев не держала в руках оружия, майор, — заявила я, в волнении плотнее обхватив рукоятку, будто стараясь убедиться в том, что пистолет действительно находился в моей руке. — А после сегодняшнего дня я вообще больше никогда с ним не расстанусь.
 Не многие поняли бы меня, но Кайден знал, что без оружия я чувствую себя обнаженной. Если он хоть что-то помнил обо мне, то мог себе представить, как тяжело мне было провести столько времени взаперти, не имея под рукой пистолета.
— Вполне справедливо, — просто произнес он.
 По крайней мере Жнецы оказались позабыты. Вместо этого мои мысли занимал сидящий рядом мужчина, и когда мы приземлились на Марсе, все, о чем я только могла думать, был его голос, доносящийся до меня из динамиков шлема, и воспоминания, связанные с ним. Может быть, еще не все потеряно? Может быть, у меня получится сражаться рядом с ним так же, как я делала это три года назад? Может, мы еще сумеем все исправить?

 А вскоре мы увидели агентов «Цербера», и в том, как Кайден произнес это слово, я уловила горечь и возмущение. Когда он спросил, известно ли мне, почему они здесь, я практически слышала вопросы, рождающиеся в его голове. Я знала, что он спрашивает себя, не поэтому ли я взяла столько оружия на простую операцию, не обладаю ли я большей информацией, чем говорю? Мне не составило труда почувствовать тот момент, когда преданный Альянсу солдат в нем усомнился в том, не слишком ли быстро он поверил мне?
— Как ты можешь не знать, почему они здесь? — требовал Кайден от меня ответа, пока мы осматривали тела только что уничтоженных нами оперативников. Я не видела его лица, но голос, непривычно грубый из-за несовершенной линии связи, разозлил меня.
— А что, меня выдал наушник, соединяющий меня с Призраком напрямую? — с сарказмом ответила я, направляясь к укрытию. — Что ты имеешь в виду?
 Простое предположение привело меня в ярость. Я считала, что мы уже решили этот вопрос, и он окончательно убедился, что я никогда не была на стороне «Цербера» и действовала из правильных побуждений.
— Нет, я не думаю, что ты все еще работаешь с ними, — произнес Кайден напряженно, одновременно уничтожая последнего церберовского агента биотическим зарядом. — Просто допустил, что ты можешь что-то знать об их планах, так как довольно много времени провела с ними.
— Что ж, черт возьми, — прорычала я, стреляя в обнаружившихся за стоявшим впереди броневиком оперативников. — Наверное, мне следовало внимательнее читать лежащий на моем столе файл под названием «Великий план «Цербера», но я была слишком занята спасением гребаной галактики! — С этими словами я выскочила из укрытия, продолжая стрелять и буквально наслаждаясь отдачей после такого долгого перерыва. Мой пистолет был великолепен — мощный, но точный — при достаточной меткости им можно разворотить человеку шею, а я все еще оставалась великолепным стрелком.
— Это не то, что я имел в виду! — горячо возразил Кайден; его броня полыхнула синим, и он поймал четырех церберовцев в сингулярное поле. Да, он стал гораздо сильнее с тех пор, как мы сражались вместе в последний раз. И гораздо увереннее в себе. Сейчас он точно знал, на что способен, и, не ожидая меня, выбирал цель, а затем разрывал ее в клочья. Теперь он ни от кого не ждал наставлений — более того, и сам мог велеть что-то сделать мне. Я пока не решила, нравится ли мне это.
— Может быть, вы поговорите об этом как-нибудь в другой раз, когда в нас не будут стрелять? — вклинился в наш разговор недоверчивый голос Джеймса — похоже, его донельзя удивило то, что мы занимаемся выяснением отношений прямо на поле боя.
 Рев надвигающегося шторма начал заглушать грохот выстрелов. Не произнеся более ни слова, я принялась делом доказывать свою правоту, уничтожая врага с такой легкостью, словно не провела последние шесть месяцев, сидя на одном месте. Мышечная память — крайне полезная вещь.

 У меня появилась новая игрушка — клинок, встроенный в инструметрон, который при необходимости возникал за долю секунды, с легкостью прорезая любую броню, и я с радостью пустила его в дело, наслаждаясь ощущением, с которым нож проникал в плоть. Не только Кайден научился чем-то новому.
 Когда мы наконец пробились в здание комплекса, и воздух наполнил кабину лифта, я резким движением сняла шлем и глубоко вдохнула. Давно мне не приходилось носить шлемы с таким узким визором, и я почти забыла, насколько они неудобны и как непривычно было видеть экран, разделяющий меня и мою цель.
 Когда я повернулась к Кайдену, он как раз снимал свой шлем. Неприветливо посмотрев на него, я понадеялась развеять те сомнения, которые у него еще оставались, но он спокойно выдержал мой взгляд, давая понять, что не собирается отступать.
— Ну же, — бросила я, чувствуя, как жар поднимается к лицу; кожу все еще пощипывало от мчавшегося по венам адреналина, — скажи это.
— Сказать что?
— То, что у тебя на уме, — пояснила я. — Назови причину, по которой ты продолжаешь подозревать меня.
 Кайден вздохнул, будто поразившись тому, что я посчитала нужным задать этот вопрос.
— Ты работала на «Цербер», Шепард, они вернули тебя к жизни, и ты ожидаешь, что я просто проигнорирую эти факты? Как я могу не замечать, что их агенты находятся именно там, где и ты, при этом они охотятся за тем же, за чем и Альянс, да еще и в то же самое время?
 Раздраженно закатив глаза, я отвернулась к пульту управления.
— Не смей! — рявкнул он. — Это не имеет никакого отношения к нам. Я — майор Альянса, а потому обязан спросить.
 О, это имеет самое непосредственное отношение к нам. И пусть его голос оставался спокойным, Кайден никогда не умел как следует контролировать выражение лица, и сейчас я читала его будто открытую книгу.
— В таком случае, как коммандер Альянса, — процедила я, — а также агент N7 и Спектр Совета, я надеюсь на понимание, когда говорю — в очередной раз — что не знаю, почему они здесь, что им нужно, как они это получили, перед кем отчитываются, каково кодовое название операции. Черт, я даже не знаю, что это за ячейка. Я ничего не пропустила?

 Ты сам говорил им, что мне незачем лгать. Ты вел себя так, будто верил мне, но, очевидно, недостаточно. Ты поручился за меня, когда все остальные называли меня лгуньей, но сейчас, когда ты так нужен мне, ты снова отворачиваешься.

— Она говорит правду, майор, — неожиданно произнес Джеймс, и Кайден резко повернулся к нему, словно успел позабыть о его существовании. — В течение шести месяцев Шепард находилась под наблюдением, причем абсолютно добровольно.
 В ответ на полный сомнения взгляд Кайдена, Вега пожал плечами и добавил:
— Слушайте, я знаю, что «Цербер» выступает против Альянса, а Шепард сейчас работает с нами, хотя, честно признаться, у нее нет объективных причин для этого. Ее имя уже дважды смешали с грязью, но она все равно сражается на нашей стороне. Мне не нужны другие доказательства.
 Посмотрев на Кайдена, я указала пальцем на Джеймса и произнесла:
— Видишь? Я знаю его всего два месяца, мы почти не разговаривали, но он верит мне вместо того, чтобы называть террористкой! А ты, ты из всех... — я резко замолчала прежде, чем признать, что обсуждаемый вопрос был личным и для меня. Сглотнув, я нацепила на лицо гневную маску и с горящими решимостью глазами продолжила: — Просто поверь мне. Пожалуйста. Потому что я больше не собираюсь оправдываться перед тобой.
 Кайден открыл рот, собираясь ответить, но вместо этого просто вздохнул и посмотрел так, будто надеялся одним взглядом понять меня, проникнуть в мою голову и постичь движущие мною мотивы только для того, чтобы убедиться. Я прекрасно понимала его сомнения — я бы тоже вела себя так, однако это не облегчало ситуацию, особенно учитывая, что недоверие исходило именно от него.
— Прости, Шепард, — произнес он, когда лифт остановился, — я просто...
 В этот момент в дальнем конце комнаты послышался громкий удар, и мы разом повернулись к источнику шума. Подняв пистолет, я твердо посмотрела Кайдену в глаза и двинулась мимо. Мы продолжим этот разговор позже.

************

Кайден

 Вот почему я так долго сомневался, принимать ли то первое повышение до лейтенанта-коммандера. Вот почему чувствовал себя так неуверенно, командуя собственным взводом. Не то чтобы мне и раньше не приходилось отвечать за других солдат, и я вполне способен был думать за себя. Проблема состояла в том, что прямо сейчас в моей голове полным ходом шла война между тем, кем я являлся, и тем, чего от меня требовало мое звание, и я понятия не имел, как примирить эти стороны. Мне так хотелось сказать, что я верил ей — разумеется, верил — и что пойду за ней, куда бы ни завела нас эта миссия, сколько бы раз мне ни пришлось отринуть сомнения и просто убедить себя в том, что она — та самая женщина, которую я когда-то любил и которая до сих пор одним взглядом заставляла мое сердце ускорять ритм.
 Но майор во мне требовал, чтобы я переждал, оценил ситуацию, прежде чем бросаться в омут. Мне тяжело давалось осознание, что в случае чего мне некого будет винить, кроме себя, и что если я ошибусь, последствия могут оказаться катастрофическими. Если я доверюсь ей, не стану обращать внимания на последние тревожные открытия и окажусь неправ... только мне придется держать ответ. Я носил звание майора, я являлся старшим по званию офицером на «Нормандии». В мои обязанности входило быть подозрительным, держать Шепард на расстоянии вытянутой руки, не позволять ее хрипловатому голосу и по-прежнему смертоносному танцу на поле боя влиять на мои суждения.
 Сейчас она пребывала в ярости, потому что оперативники «Цербера» определенно открыли охоту на нее. Мы слышали их переговоры, слышали, как они выкрикивали ее имя и приказывали друг другу уничтожить ее, несмотря ни на что. Впрочем, у них ничего не выходило. Никому не удастся уничтожить Шепард, тем более нескольким церберовским агентам, которых застали врасплох. Особенно после того, как она провела шесть месяцев в заточении и теперь просто горела сражением. Их старания напоминали попытки остановить торнадо коктейльным зонтиком. Джена все еще была последовательна и жестока в бою, ее стиль все еще представлял собой смесь грации и подавляющей мощи. У наших врагов не было шансов.

 Я на самом деле замер на месте, когда впервые увидел, как с боевым кличем Шепард пронзила церберовца клинком, появившимся из ее инструметрона.
 И снова я поймал себя на том, что с радостью бы смотрел, как она сражается, целый день, а судя по периодически доносившимся восхищенным ругательствам, я понял, что и Джеймс по достоинству оценил ее способности. Впрочем, в этом не было ничего удивительного, учитывая, что мы наблюдали за величайшей коммандос Альянса за всю его историю.
 Попав в длинный коридор, мы лицом к лицу встретились с многочисленным противником. Мгновенно оценив обстановку, Джена покинула укрытие и тремя выверенными выстрелами расправилась с тремя стражами, попав строго в крошечные щели их щитов. Конечно, таланты Шепард этим не ограничивались, однако отвечая на вопрос, что делало ее столь особенной, в первую очередь я бы отметил ее врожденную безупречную меткость и координацию, которая позволяла ей взаимодействовать с окружающим миром так, как никому другому. В иной жизни, в иное время из нее вышла бы великолепная танцовщица.
 Мы так давно не сражались бок о бок, что меня удивила та легкость, с которой мы сейчас понимали друг друга. Как и раньше, нам не нужно было даже переговариваться: я сосредотачивался на чем-то, и она уже находилась именно там, где требовалась ее помощь, ожидая подобной отдачи и от меня. Это и вправду было как в прежние времена.

 Сейчас же я наблюдал, как Джена разговаривала с Лиарой, пока та взламывала консоль, и старался побороть желание прислушаться, убеждая себя, что не имею на это права, хотя как майор и должен был следить за ней. Бросив взгляд на своих товарищей, я заметил, какой задумчивой выглядит Шепард, как открыто она беседует с азари — я не видел на ее лице подобного выражение уже несколько лет. Она доверяла Лиаре больше, чем мне. Что ж, это была моя собственная чертова ошибка, и я понятия не имел, как ее исправить.
 Если бы только я мог убедиться, что Шепард и вправду та, за кого себя выдает, что она на самом деле действует из правильных побуждений, несмотря на доказательства обратного... тогда я рискнул бы, но не раньше. Я понятия не имел, какие доказательства мне нужны. Я не знал, почему моя униформа не позволяла мне следовать за ней, потому что именно этого я хотел. Последние четыре месяца, проведенные вдали от нее, были адом; я понимал, что разделяющее нас расстояние только заставляет меня еще больше сомневаться в ней. И все же единственного ее взгляда хватило, чтобы напомнить, что время не сумело приглушить мои чувства к женщине, когда-то бывшей моим командиром.
 Снова проверив периметр, я оглянулся на Шепард как раз в тот момент, когда она отворачивалась обратно к консоли, тяжело вздыхая, будто на ее плечах лежала тяжесть всего мира.

 Нет, не мира — галактики.

 Внезапно Джена посмотрела на меня — будто проверяя, что я все еще тут — и встретилась со мной взглядом своих янтарных глаз. Она замолчала на середине предложения, задумчиво поджав пересеченные шрамом губы, а затем, продолжив говорить, снова обернулась к Лиаре. Я почувствовал себя полным идиотом, потому теперь мои мысли занимало то, каково было бы провести пальцами по коротким волоскам на ее затылке, просто приблизиться и прикоснуться к ней. Но я не имел права даже думать об этом, потому что она потеряна для меня.
 Когда пальцы Лиары запорхали по клавиатуре, Шепард подошла ко мне и, остановившись рядом и снова тяжело вздохнув, очевидно расслабилась, а я ощутил в воздухе слабый запах ванили, металла и огня.
 Ни один из нас не произнес ни слова. Мы продолжали бдительно следить за обстановкой, сохраняя в чем-то уютную тишину и наслаждаясь тем, что до сих пор живы и что-то предпринимаем. Я хотел извиниться за то, на что указывал чуть ранее, и объяснить, что если бы все зависело только от меня, я без тени сомнений бросился бы за ней, как прежде. Но время и место были неподходящими для подобного разговора. 

 После этого небольшого проявления солидарности обстановка между нами немного разрядилась. Мы снова спокойно разговаривали друг с другом, и, снимая шлем с убитого церберовца, Джена даже назвала мою идею удачной. А в следующее мгновение она запнулась на полуслове, и я похолодел от ужаса: вместо человеческого на нас смотрело усохшее, пустое лицо хаска.
— Боже всемогущий, — едва слышно выдохнула Шепард, протянув руку к серой коже его щек, — как это случилось?
 Что она подразумевала? Тех ли, кто сделал это или же сам процесс? Нахмурившись, Джена провела пальцем по черной выступающей вене вокруг глазниц мертвеца.
 Я заметил, как ее взгляд переместился на собственные пальцы на лице убитого врага, губы приоткрылись — казалось, ей никак не удавалось привести в порядок собственные мысли. Мне в голову вдруг пришла идея. Этот солдат был церберовцем, и «Цербер» же воссоздал и саму Шепард. Перед глазами встала картина: ее безжизненное тело собирают воедино. Пока она находилась в их руках, с ней могли сделать все, что угодно, даже то, о чем оперативник Лоусон не знала бы. Становилось все очевиднее, что в своих исследованиях они готовы были пойти практически на что угодно.
— Может, они хотели создать кого-то вроде тебя, — предположил я, вспоминая, как голос за кадром объяснял суть проекта «Лазарь», отмечая, что они сделали ее сильнее, лучше — величайшим солдатом, когда-либо жившим в этой вселенной. Возможно, успех этого проекта подтолкнул их к дальнейшим исследованиям.
— Что?! — воскликнула Джена, резко выходя из состояния задумчивости, и я вдруг обнаружил себя в центре ее внимания.
— Отчасти ты — синтетик, Шепард. Вполне вероятно, что возвращая к жизни тебя, они научились чему-то новому и решили продолжать в том же духе, только более... масштабно, — я старался выбрать слово так, чтобы она поняла мою идею, но вместо этого Джена поднялась на ноги и смерила меня полным враждебности взглядом.
— Не смей сравнивать меня с этим гребаным монстром! — прорычала она. — Я не имею ничего общего с этим существом!
 «Но если бы имела, — сам того не желая, продолжал рассуждать я, — то ты и не знала бы. Ты можешь быть спящим агентом, находиться под управлением чужой воли и не подозревать об этом. Существует вероятность того, что это все — план „Цербера", и с помощью тебя они хотят уничтожить нас. Они ни перед чем не остановятся».
 Даже мысли о такой возможности разрывали сердце. В таком случае женщина передо мной — та самая, на лице которой я ни за что не желал видеть боль — была подвергнута акту насилия, изменения без ее на то позволения.
 Злой взгляд Джены обжигал, но в глубине ее глаз я видел неуверенность, и мои собственные сомнения вспыхивали с новой силой.
— Я знаю, — произнес я, молясь, чтобы это оказалось правдой. — Но это дело рук тех же самых людей, и они способны на все. Черт, Шепард, это технологии Жнецов. «Цербер» мог работать на них все это время — иначе, почему они сражались с нами?
— Я не имею ничего общего с этим существом, — повторила она.

 Я снова и снова убеждал себя, что разговариваю с Шепард, а не с Дженой. С Шепард — женщиной, на чьи плечи взвалили судьбу галактики и велели стараться как можно лучше. И я должен был знать наверняка, могу ли доверять ей в столь важном деле, потому что если она оступится, заменить ее будет некому.
— Чего ты от меня хочешь? — с надломом спросила она. — Чтобы я вывернулась наизнанку, показала тебе неродные части, предоставила возможность убедиться в отсутствии в них закладок? Так я уже сделала это!
 И это была правда, холодная и жестокая правда. Шепард находилась на церберовском корабле, сбитая с толку, страдающая от паранойи, не знающая, насколько обширны изменения в ее теле и разуме. Даже после просмотра видеофайлов ее восстановления я не был уверен до конца: оперативник Лоусон не являлась главной фигурой, и кто знает, какие сверхсекретные модификации провели за ее спиной?
 Глядя на Джену, я видел, как сильно она нуждается том, чтобы почувствовать себя в безопасности, обрести хоть какую-то уверенность. Как сильно ей нужно услышать от кого-нибудь, что она поступает правильно, что у нее все получится.
— Я просто... — Я запнулся.
 Мне хотелось взять ее за руку, показать, что забочусь о ней, но я знал, что подобный жест с моей стороны лишь усугубит ситуацию. Вот бы просто забыть о том, что я майор и что мне придется отвечать, если она окажется предательницей или безвольным рабом нейропрограммирования, и поцеловать ее, поддаться тому чувству, которое одолевало меня всякий раз, когда Джена оказывалась рядом. Но в этом сошедшем с ума мире я мог быть твердо уверен лишь в одном — я солдат Альянса, буду им до конца, и лишь этот факт оставался моим ориентиром, лишь благодаря ему я знал, что делаю благое дело. Так чего же я хотел от нее?
— Мне просто нужно убедиться, что ты — та самая женщина, за которой я пошел на Илос. Потому что я готов на это снова. Я... я должен быть уверен.

 При упоминании названия той планеты, в глазах Джены мелькнуло что-то очень похожее на муку. Она ничего не ответила, и я вдруг осознал, что впервые мы коснулись той ночи и того, что последовало за ней; того, во что вылилась минута слабости, и времени, проведенного нами вместе, которому только ее смерть сумела положить конец.
 Пусть даже ее тело получило такие ужасные травмы, ее память, очевидно, не пострадала, и воспоминания до сих пор причиняли боль. Я видел это в том, как она смотрела на меня, хотя любой другой на моем месте принял бы это выражение уязвимости и детской обиды за удивление тем фактом, что ее собеседник до сих пор продолжает говорить. Я ненавидел себя за то, что делал ей больно, за то, что не мог выразить словами своих чувств; за то, что снова вынужден был ранить ее только для того, чтобы удостовериться, что не угожу в ловушку.
— Слова тебя не убедят, — заметила Джена тихо, и я знал, что она права.
 Нас разделяло каких-то несколько сантиметром, и я легкостью мог бы наклониться и поцеловать ее. Всего один поцелуй сумел бы решить почти все стоящие между нами проблемы, или же она оттолкнула бы меня, ударом кулака сломав мне челюсть, и велела бы никогда больше не позволять себе такого. Я понятия не имел, какой из этих двух вариантов более вероятный, потому что у меня уже был шанс вернуть ее, но я предпочел страсти осмотрительность. Вполне возможно, что я ошибся, но Джена уже отгородилась от меня.

 Именно она показала мне, что такое страсть, она научила, что осторожность ничто, когда ты живешь на краю — когда в твоих силах лишь положиться на свои способности и надеяться, что этого окажется достаточно, чтобы пережить самый страшный шторм. Вовсе не из-за осторожности я оказался в ее постели, а затем в ее квартире. Не осторожность помогла в последние полтора года продвинуться по службе больше, чем за всю предыдущую карьеру. Все это произошло благодаря моей вере в себя, и тому, что, отринув сомнения, я стал полагаться только на свои способности.
 В этом-то и заключалась проблема. Я не был уверен, что, заполучив ее назад, когда-либо сумею разорвать эти отношения. Я не смогу оставаться объективным, глядя в эти чарующие янтарные глаза, полные смятения.

— Послушай, — произнесла Шепард неожиданно. На мгновение прикусив губу, она продолжила: — У меня есть задание, и я намерена его выполнить. Но тебе вовсе необязательно следовать за мной, особенно если ты во мне настолько сомневаешься.
 Подхватив шлем церберовского оперативника, Джена принялась доставать коммуникатор.
— Дело не в этом, Шепард, — попытался объяснить я, потирая затылок в надежде унять неприятные ощущения, вызванные резкой нагрузкой на имплантат. — Вовсе не в тебе я сомневаюсь, а в них. И я хочу тебе верить, но... неужели ты не понимаешь, почему мне недостаточно твоего слова?
 Дернув слишком сильно, Джена едва ли не вырвала передатчик из гнезда.
— Я прекрасно понимаю, — прорычала она, — но это вовсе не значит, что я намерена терпеть твое недоверие к каждому моему поступку только из-за твоей злости на «Цербер», посмевший поиграть в твою любимую игрушку.
 Я уже открыл рот, собираясь заявить, что это неправда, хотя и осознавал ее частичную правоту, но заметив ее острый взгляд, осекся, позволяя ей продолжить.
— Ой, погоди, я, кажется, забыла — это все лишь деловые отношения, правильно, майор? Ничего личного?
— Джена...
— Нет! — рявкнула она, раздраженно сверкнув глазами и подняв руку, побуждая меня замолчать. — Я не могу заниматься этим сейчас. Просто... скажи, что я могу доверять тебе прикрывать мне спину, пока мы здесь. Большего мне не требуется.
 Медленно и беспомощно я пожал плечами, жалея, что нельзя щелкнуть пальцами и остановить время.
— Я с тобой, и я всегда был на твоей стороне, Шепард. И да, я отдаю себе отчет в том, что сейчас не время, но ты должна знать...
— Отряд Дельта, докладывайте!
 Едва заслышав низкий грубый голос, Джена резко посмотрела на коммуникатор, а затем, не встречаясь со мной взглядом, ответила. Неизвестный сообщил, что собирается разблокировать поезд, и, на мгновение встретившись со мной глазами, она направилась к Лиаре.
 «Ты должна знать, что я по-прежнему забочусь о тебе, — подумал я, — и я хочу лишь, чтобы ты оставалась в безопасности, пусть даже не в моих силах сделать тебя счастливой».
 Может быть, и хорошо, что меня прервали. Ни к чему ей это слышать.

 Так сложно было волноваться о ней, когда я и понятия не имел, чувствует ли Джена что-то ко мне. Она вполне могла оказаться бомбой замедленного действия, которая рванет у меня в руках, если я потеряю бдительность.

 Я снова оглядел хаска, отметив его холодные, мертвые глаза, когда-то принадлежащие человеку. Я смотрел на него, представляя себе тело Джены на операционном столе, так и не зажившие до конца шрамы, покрывавшие теперь ее кожу, ее янтарные глаза, все еще такие же бездонные, яркие и теплые. Нет, я не считал, что она хоть чем-то похожа на этого монстра. И если бы я был честен с собой, то признался бы, что наличие в ее мозге скрытой программы, ждущей своего часа, не являлось моим самым большим страхом в том, что касалось женщины, которую я когда-то любил.
 «Мне кажется, что я до сих пор влюблен в тебя. И я не знаю, что мне делать, потому что ты так близко, а я боюсь, что одним лишь прикосновением обращу тебя в пепел, ведь это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я не хочу пускать тебя в свою душу, так как не смогу еще раз пережить твою потерю, а сейчас мы в самом центре этой чертовой войны сражаемся за существование галактики. Ты снова у штурвала, и я понимаю, что тебе не нужно подобное отвлечение, но, боже мой, Джена, я так скучаю по тебе, так волнуюсь, что сердце рвется из груди.
Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива».

 Но сейчас не время. Земля горела, а мы пробивались через, казалось, сотни церберовских агентов в надежде завладеть чертежами оружия, являвшегося нашей единственной надеждой на спасение всего живого.
 Однако, как обычно, «Цербер» добрался до цели раньше нас.

 Я своими глазами наблюдал за тем, как Шепард напряглась, едва заслышав голос Призрака — того самого человека, который пытался контролировать ее, мечтал поставить ее во главе своей личной армии. Именно его Джена обыграла в его же собственной игре, украв принадлежащий ему корабль вместе с командой, а также взорвав станцию, битком набитую ценнейшими образцами чужой технологии, которую сочла слишком опасной.
— Ты не видишь всей картины целиком, — снисходительно заявил он, — ты лишь пытаешься спастись от неизбежного.
— А ты все еще пребываешь в заблуждении! — бросила она в ответ, указывая на него пальцем. — А эти твои россказни о том, как ты прилагаешь все усилия, чтобы помочь человечеству — просто гребаная ложь, потому что это я стараюсь помочь человечеству, делая все возможное, чтобы сохранить нашу родную планету в то время, как ты борешься против меня!
— Я борюсь против невежества, Шепард, — возразил Призрак, — против неуклюжих методов, к которым прибегаешь ты и твой драгоценный Альянс. В своем стремлении уничтожить то, что тебе непонятно, ты напоминаешь фанатика, сжигающего книги. Когда-нибудь ты поймешь, вместе со всем человечеством, что все предпринятое мною шло нам на пользу. Я делаю нас лучше. Это наш шанс возвыситься, достичь вершины эволюции.
— О, заткнись! — с ноткой истерии в голосе крикнула Джена — она словно бы не верила в то, что на самом деле вела этот разговор. — Вершины эволюции не существует, ты, чокнутый придурок, а если продолжишь в том же духе, то у нас не будет даже будущего, потому что нас уничтожат! Я пытаюсь спасти человечество, а ты лишь отнимаешь у меня время. Неужели ты не видишь, что пляшешь под их дудку? Они уже прибрали тебя к рукам, разве это не очевидно для тебя? Ты так много времени провел, пытаясь понять их, что теперь смотришь на все с их точки зрения — точно так же, как это делал Сарен!
— Сарен был слабым, он заблуждался, — просто произнес Призрак, все еще оставаясь совершенно спокойным, тогда как Шепард стиснула кулаки. — Как и ты. Ты думаешь, что у тебя есть шанс, что ты каким-то образом... значима. Но это я создал тебя. Ты была инструментом, агентом с одной-единственной целью, и ты уже исполнила свое предназначение. Нужда в тебе отпала.
— Наверное, именно поэтому я сумела украсть «Нормандию» прямо у тебя из-под носа? Отправиться на свое собственное задание, уведя за собой лично выбранную тобой команду? Доказать, что ты неправ? — При этих словах лицо Призрака окаменело, будто Джена нанесла неожиданный удар. — Я уже говорила тебе: помоги или уйди с дороги, потому что если ты продолжишь мне мешать, то я...
— Ты что? — перебил он ее тоном школьного директора, уставшего от бессмысленных препирательств. — Продолжишь швыряться ничего не стоящими угрозами в надежде, что хоть кто-нибудь на самом деле испугается?
 Шепард уже собиралась что-то ответить, но в этот самый момент Лиара с тревогой в голосе сообщила нам, что кто-то поблизости уничтожает так нужные нам данные. Обернувшись к Призраку, я успел увидеть полную триумфа усмешку на его лице, прежде чем голограмма растворилась в воздухе.
 Агент «Цербера» до сих пор находился здесь.
 Выругавшись, Шепард бросилась бежать, и я последовал ее примеру. Обходя помещение по периметру с обеих сторон, мы тщательно осматривали все ниши.

 Я нашел ее первой — докторша, которую мы видели на записях с камер слежения, церберовский шпион. Я знал, что мне следовало вывести ее из строя в тот же момент, как обнаружил ее — может, и не убить, но хотя бы ранить. Однако я никогда не смог бы выстрелить в спину невооруженному, не облаченному в броню и ничего не подозревающему человеку. Поэтому я просто покрепче ухватился за свое оружие и велел ей отойти в сторону.
 Вместо этого она с нечеловеческой скоростью развернулась и ударила меня в лицо ногой, обутой в туфлю на высоком каблуке. Следующий невероятно сильный удар пришелся мне в живот, и, уже упав на землю, я все же нашел в себе силы предупредить Шепард, в то время как шпионка пустилась наутек.
 С трудом поднявшись на ноги, я бросился вслед за Дженой, надеясь нагнать таинственную женщину.

Отредактировано: Архимедовна.

Комментарии (11)

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.

Регистрация   Вход

8   
не зря меня этот Кайден бесил всегда... - я его обычно на Вермайере оставляю -бомбе мозг взрывать своим нытьём... Извините, не понравилась глава.. Как тут уже заметили - сверх непрофессиональное поведение майора во время боевой операции... Что это за детский лепет??! "Я не могу прикрывать вам спину, командер, пока вы не скажете мне, как вы меня любите... пока меня не поцелуете.. Бред какой.. Это майор спецназа так думает под огнём ??! ...И почему-то мне кажется, искренне и безоговорочно любящий человек прыгать от счастья должен, оттого, что он просто опять рядом, что может помочь в трудную минуту, а Ваш персонаж как дешовка, авансов требует.... Если бы по сюжету у них не было отношений, такое поведение майора ещё можно было бы как-то оправдать , но после всех описанных тут лирических переживаний.... Мне кажется Джена , будучи всё-таки ренегадкой, в такой ситуации если не пристрелила бы его, то точно отправила бы обратно на Нормандию.... - как можно идти в бой, зная, что твой напарник,даже больше того, любимый человек, раздумывает, а не шмальнуть ли тебе в спину??! ( про шмальнуть, - это образно конечно.. ) biggrin P.S.
И складывается ощущение, что Кайден в этом произведении - сексуально озабоченный садист-психопат.. - ему нравится причинять Джене практически физическую боль.. он в который раз заставляет её оправдываться, доказывать ему что-то..подтверждать... Посмотрите, во что он превратил "предмет своего обожания"...- Шепа постоянно сомневается, дергается,...
Простите, что длинно получилось, но если короче - не бывает настоящей любви без доверия. Абсолютного. А тут доверием и не пахнет...
-3
Mariya
9   
Ну, а я его ОЧЕНЬ понимаю. И, будучи человеком ответственным, броситься за Дженой вслед только потому что ее когда-то любил??? Тоже мне причина для умеющего думать самостоятельно персонажа biggrin

Как он может ей на 100% доверять, если она сама себе не верит? В такой ситуации меня больше удивляет абсолютное доверие ей всех остальных.

Так что в корне не согласна с вашей оценкой мотивов Кейдена в этой главе ))
2
10   
Yesss... В смысле -если уж так рассуждать, то после Контакта с маяком на Иден Прайм, по-настоящему, нашу героиню элементарно сдали бы в какой-нибудь закрытый институт для опытов, или просто посадили в банальную психушку, а не пустили гулять на сверхсекретном новейшем корабле в свободное плавание.. Но тогда всё бы было совсем про других персонажей... biggrin Следуя Вашей логике, -Аленко, вне всякого сомнения , солдат, всецело преданный Альянсу, никогда не нарушивший воинского долга, уже совершил ошибку -он нарушил воинскую субординацию, передав вверенный ему боевой корабль под командование младшего офицера, возможно перевербованного Цербером, запрограммированного на определенное задание.. biggrin
0
Mariya
11   
Ну... кто такой Аленко по сравнению с Андерсоном и Хаккетом? *жмет плечами*
В любом случае, бросаться на шею человеку, в голове которого копалась террористическая организация, владеющая технологиями, помогающими оживить мертвого, ИМХО - верх безответственности.

А уж нестыковки и логические проколы сюжета игры - вообще не в эту тему wink Ни один фильм, ни одна игра и т.п. без них не обходятся.
2
normann
5   
Мирить, ага. Про Цитадель не забыли? Боюсь, история может прямо там и закончиться.
0
Архимедовна
6   
Хм. Я бы не была столь пессимистична. Хотя страсти и накаляются, но, тем не менее, надежда есть.)
0
wert41
7   
Надежда есть wink
0
Adelya
4   
Ой-ой-ой!!! Лучше б они подрались и успокоились!!!!
1
Lightning
2   
И правда, кажется что они вот-вот друг другу в глотки вцепятся. Что-то мне подсказывает, что они помирятся, но вместе уже не будут, особенно после Марса. Джена испугается за Кайдена и решит, что ей эти переживания только мешают работать и достаточно он ей нервы потрепал и когда он попросится обратно на Нормандию, она его к Хакету отправит.

Это только предположение. Надеюсь, я ошибаюсь... sad
1
Mariya
3   
Поживем - увидим. В качестве спойлера скажу, что все решится в 26-й главе. Но главы огромные, так что придется потерпеть.
1
Архимедовна
1   
Автор всё обстановку нагнетает. Чем дальше, тем страшнее. Того и гляди, или передерутся или разругаются вдрызг.
И правильно Вега сказал, что не то место они нашли для выяснения отношений. Профессионалы, называется.

Кажется, они оба делают всё для того, чтобы расстаться. Как же автор будет их мирить?
0