Борьба адаптаций: I часть. Нора. VIII глава


Жанр: приключения, драма, романтика, альтернатива;
Персонажи: свои;
Статус: завершено;
Аннотация: Жнецы были побеждены без уничтожения ретрансляторов, но Млечным путём правит коррупция, с которой борются пираты.
Главный герой - кварианец с иммунитетом, а не с симбиозом, как его братья, и он ищет способ помочь своему народу обрести свободу вне скафандра. Галактика готовится к масштабной революции и к свержению Совета.


На следующее утро, когда я спустился со своей койки, я встретился глазами с Джеком, он хотел о чём-то сказать, я кивнул.
— Кэп, ты ночью говорил во сне. Луру звал.
— Может, снилась, — я пренебрежительно оглядел каюту, а он недоумённо опёрся спиной на койку, не зная, что сказать. — Осуждаешь?
— Я тебе в этом деле не советчик.
— Ну и молчи себе, — в шутку сказал я.
— Хорошая была девчонка... Больше нигде таких не видел.
— Будь ты на моём месте, разве поступил бы по-другому?
— Чёрт его знает! — он задумчиво опустил голову. — Может, так и поступил бы... Как вы там тогда сказали? «В какой-то реальности она всё ещё жива», — и усмехнулся. — Вот только где эта реальность?
Я молча вышел из каюты и направился в кубрик. Настроение и так было не из лучших, а этот наглец с утра ещё морали втирает. Но там я не обнаружил своей чашки и решил, что забыл её где-то. Нервными шагами я поднялся на главную палубу. По дороге на меня светил Эйлер и, присмотревшись, я увидел зеленоватый ледяной гигант — это Сильва. В кают-компании читала Нора.
— Я сделала вам кофе.
— Спасибо! — я взял свою чашку со стола. — Скоро высадимся на Беннинге.
— Я и не заметила, как мы вошли в поток Арктура.
— Честно сказать, вы мне здорово подняли настроение этим кофе!
— Что это за планета, там, в иллюминаторе? — она отвлеклась от планшета.
— Ледяной гигант, названный в честь Матеуса Сильва, главы разведывательной группы, нашедшей протеанский архив на Марсе. Там когда-то гелий-3 добывали. Здесь есть заправочная станция, на которой заправляются торговые корабли, следующие от Беннинга к Арктуру. При Жатве вся инфраструктура на Сильве была уничтожена, как и на его спутнике Оливейре.
— Мы будем заправляться?
— На обратном пути, — я сел на диван рядом.
— Вы были там?
— Нет.
— Значит, вместе будем первый раз.
— Да, но не Джеймс, он там где-то долго работал.
— Вы ему доверяете?
— Я знаю, чего все они хотят, и плачу им той же валютой. Никто им не предложит больше. Вот вам и доверие.
— Я думала, Джек здесь из-за чего-то другого.
— Ну, валюта разной бывает: кто-то хочет денег и власти или стабильности, кто-то ищет войны, а кому-то нужна дружба и любовь.
Она уткнулась в планшет, а я подошёл к иллюминатору.
— На Джутине тридцать восемь градусов, — объявила она.
— Там хорошее силовое поле. Средняя температура на Беннинге шестьдесят четыре градуса.
— Нам бы такое, в Кирзиниус.
Затем, со своим завтраком пришёл Джек и, поприветствовав Нору, сел за стол. Немного пожевав свою порцию из даров «Герделиуса», он смутился и решил извиниться передо мной.
— Кэп, я повёл себя не как джентльмен. Это было неуважительно и невежливо.
— Ничего, бывает, — снисходительно ответил я.
— Мне так стыдно, — он опустил голову. — Чем я могу искупить свою вину?
— Это мне следовало бы попросить у тебя прощения. — Я подошёл к нему поближе и, улыбнувшись, добавил: — Прости Джек, в следующий раз толкай меня сильнее, если я опять во сне начну разговаривать.
«Люки Хоба» — так называлось следующее место нашего посещения. Оно настолько тайное, что даже колонисты, живущие в Джутине, столице Беннинга, не знают о его существовании. Мы оставили свои посудины на стоянке и отправились по тротуару через многоуровневое оживлённое поселение. Там и тут сновали челны, горели огни на вывесках, и на голографических дисплеях красовалась цветастая реклама. Почти везде мы шли через оживлённую толпу небольшой кучкой, чтоб не потеряться. С нами шли: Лем, Грэхэм, его первый помощник, Джи-Лан, ещё пара капитанов, с ними пять матросов. Мы с Норой держались за руки. Вдруг на одном из светофоров она прилипла ко мне.
— Смотри, Кэп, сегодня будет представление в честь дня поселения. Пойдём смотреть на фейерверки?
На улице играла куча разноцветных лучей, и все они переливались на её маске в головокружительном калейдоскопе. И если бы не её голубые глаза, словно путевые звёзды, меня бы подвёл вестибулярный аппарат, и я упал бы на землю, ведь тогда я был не в силах оторвать от неё взгляда.
Когда мы пересекли улицу, я сбавил шаг и наклонился к ней.
— Мы перешли на ты?
— Да, так удобней. Разве нет?
Я с улыбкой кивнул.
Наконец, мы дошли до нужного нам бара, там нам выдали допуск и, открыв потайную дверь, спустились в подземку. Сев на платформу, мы ещё шутили и делали ставки на вероятность того, кого мы можем там встретить. Я рассказывал их короткую биографию Норе. Предложение посетить праздничное мероприятие почти всеми было принято с восторгом. Только капитан Грэхэм и его дрелл выражали безразличие. Но если бы это было не так, я бы удивился. Прошло ещё несколько мгновений, двери распахнулись, и мы вышли. Вот он — «Люки Хоба». Джи-кун пошёл взять газировку из рядом стоящего автомата. Я передал руку Норы Джеку из соображений безопасности и вошёл первый.
В баре было полно вооружённых солдат-турианцев, и я дал знак Джеку не входить. Довольный своей предусмотрительностью я неспешно двигался к барной стойке. Было понятно, что цель нашего визита так и не будет исполнена, но причина, по которой здесь обедает целый взвод, заинтересовала меня, да и отступать было нельзя, так как, в случае чего, нас встретят на Сильве. А если нас будут преследовать, то куда мы уйдём от турианского военного флота. Тут один выход — дипломатия.
Окликнув бармена, я не услышал ответа, точнее его вообще не последовало. Какая-то тёмная фигура стояла за стойкой, боясь пошевелиться. Вообще весь бар был почти лишён света, и только несколько синих лучей от ламп хаотично крутились по комнате. Ухо улавливало тихо играющую музыку. Вдруг над одним из столиков включилось освещение. Там сидел крупный турианец в генеральской форме, галантно орудующий столовыми приборами за большим количеством дорогих блюд.
— О! Вы уже здесь? Присаживайтесь, пожалуйста. — Я нерешительно направился к столу, пытаясь разглядеть незнакомца. — Ну, что же вы? Я вас так долго ждал. Здесь такие блюда.
— Добрый день. Ищите компанию? Мы с ребятами совсем не прочь посидеть с такой приятной личностью.
Он усмехнулся. Я подошёл к полностью сервированному столу и отодвинул стул.
— У вас повышение?
— Что-то вроде того.
Мы заняли места, сколько кому хватило, остальные сели за свободные рядом столы. По лицу Грэхэма было видно, что мы сильно влипли.
— Рекомендую худы, — незнакомец указал вилкой на стоящее рядом со мной блюдо.
— О, спасибо. — я отложил кусочек какого-то мяса к себе на тарелку. — Перейдём к знакомству? Я капитан Иденна, это капитан Грэхэм, рядом с ним Кодан, его первый помощник, слева от меня мой товарищ Уодворт, за ним капитан Твэдэр и капитан Харрисон, а это матросы: Дик, Салли, Войцех и Глеб. — насчитав только четверо, я решил, что пятый остался на выходе.
— А я — генерал Бэкарп.
— Бармак. — поправил его Грэхэм.
— О! А вы осведомлены. Что ж, моё имя рассекречено. Я бы тоже мог рассказать ваши, но, боюсь, это займёт слишком много времени, вы так часто меняете их.
— В наше время все хотят анонимности, — попытался отпарировать я.
— Я не про вас, Магор, я знаю, что у вас нет фамилии. Хотя я не ожидал, что вы скажете свою действующую.
— Извините, я никак не могу выбрать, — я виновато потупил голову.
— Я вам даже завидую, все вас знают, а в именах путаются.
— Вы как будто бы нас ждали?
Глухо прощёлкали выстрелы.
— Не умеют они по-тихому. — Бармак с досадой активировал инструментон. — Хорошая у вас компания. До сих пор все живы!
Я поблагодарил его за беспокойство.
— Знаете, что мне досадно? Огромный флот стоит у Беннинга, а вы садитесь сюда на челночках.
— О-о, прошу извинить, что не оправдал ваши ожидания. Но я, право, не понимаю, зачем мне перемещаться на бронированных дредноутах.
Он задумался и откинулся на стуле.
— Куда подевалась та пафосность, с которой вы раньше являлись? Я разочарован! Почему весь мой взвод ещё жив? Где женщины в цепях, кровавое небо?! Что, больше её нет?
— Вы перебрали с выпивкой, генерал.
— Ты убивал женщин и детей, когда они молили о пощаде! Твой отряд живодёров сдирал кожу с кого угодно. Торговля рабами, оружием! Ты везде нёс геноцид, разрушение, ужас и отчаяние! Да ты хуже Жнецов, — он перешёл на крик и стал тыкать в меня пальцем.
— Вы довольно умный стратег! Ждать нас здесь, когда мы могли отправиться куда угодно, весьма хитро.
— Это очень просто, — он махнул рукой в сторону.
— Я считаю, что именно тех, для кого это очень просто, и нужно набирать в генералы.
Он опрокинул стол и резко подскочил ко мне. А я, стараясь не делать лишних движений, встал со стула и вынул из кармана своего подранного плаща гранату и, выдернув чеку, показал её турианцу.
— Вы же умрёте.
— Я буду жить в других реальностях.
Он выдохнул мне прямо в лицо, развернулся и сел в своё кресло. Я вставил чеку и убрал гранату. Грэхэм недоумённо, с разведёнными руками, пристально смотрел на меня. Он весь был перепачкан в соусах, закусках, в общем, всем, что было на столе.
— Лучше б ты взорвал тут всё, — укоризненно заявил Грэхэм.
— Прошу прощения, — сказал генерал Бармак и активировал инструментрон. — Сейчас вам принесут костюм. Я был слишком эксцентричен. Какой размер вы носите?
— Спасибо, вы очень добры, — осторожно ответил Грэхэм и назвал какие-то цифры.
— Это всё-таки по моей вине, — он что-то напечатал, и инструментрон погас.
— Хотел бы я встретиться с вами при других обстоятельствах. Сейчас трудно найти честных друзей.
Он нервно кивнул мне два раза и обратился с вопросом: — Почему вы всё это делали?
— Когда умерла моя жена Луру, я будто слетел с катушек. Поверьте, я ведь много чего сделал хорошего. Я пытался это исправить.
— Понятно, вы были одержимы... — Я присел на стул. — Когда умерла моя сестра, я поступил в армию и прослыл, как самый жестокий солдат. Когда меня повысили, я достигал подчинения от сослуживцев жёсткими методами. Мне было приятно бить... И убивать. Я вас понял.
Мы ещё немного поговорили, то есть я выслушал его историю. Грэхэму как раз принесли во что переодеться, и он вышел в уборную, а Бармак вдруг начал рассказывать, что скоро дескать война и мы с ним окажемся по разные стороны баррикад.
— Если так, то желаю вам удачи, друг.
— О-о! От самого Магора! — он наклонился на кресле. —Скажите честно, за что вы воюете?
— За свободу! Я хочу, чтобы мои братья были свободны от костюмов, а простое население всей галактики имело права, не ущемлённые ворами, что ими правят.
— Это не так-то просто — отдать свою планету под ваше заселение. Там ведь уже давно живут многочисленные семьи.
— Что вы предлагаете?
Он смутился.
— Просто свяжитесь со мной, чтобы я хоть знал, кого эвакуировать.
— Я думаю, до этого не дойдёт.
Грэхэм вернулся в бежевом костюме и поблагодарил Бармака. Мы собрались уходить, и генерал меня окликнул.
— Спасибо, что выслушали.
— Ну, что вы, не стоит.
— Нет, правда, я вам благодарен. Мне стало легче.
— Я рад, что это пошло вам на пользу.
— Давайте, я вас провожу!
Мы согласились и вышли из бара, где Грэхэма встретило остриё катаны перед носом.
— Я вас не узнал, Грэхэм-сан. Разве там был магазин одежды?
На кафельной плитке была разбрызгана кровь, и я протиснулся, чтобы взглянуть, всё ли в порядке с Норой. Она сидела у стены и радостно улыбалась мне.
— Чья эта кровь? — спросил я у Джи-куна.
— Это Мартин.
Нора поднялась с места, и я взял её за руку, а она обняла меня.
— Извините, что так получилось, — вмешался генерал Бармак, — я знаю хозяина заведения, он о нём позаботиться.
— Спасибо.
— Я не знал, что здесь женщина!
— Это Нора.
— Я Бармак. — Генерал протянул руку Норе.
Когда она пожала её, я заметил, что её пальцы были в крови. Бармак тоже это заметил и ещё долго рассматривал свою окровавленную ладонь, провожая нас, уезжающих на платформе.
— Да-а, впустую скатались, — Лем как будто выразил общую мысль.
Грэхэм сидел отстранённо, с довольством разглядывая свой костюм. Его эта фраза точно не касалась. Я попросил прощения у Норы и взглянул на Джи-куна. Он выглядел задумчивым, это было странно, и в дальнейшем я решил его спросить об этом.
— Я рада, что всё обошлось, — она прижималась ко мне обеими руками. Я думаю, она была напугана.
— Как ты там держалась? Я беспокоился за тебя.
— Я тоже. Я слышала, там кто-то кричал.
— Ну-ка, погляди на меня. С тобой всё хорошо? Откуда эта кровь?
— Я просто испачкалась. — Она заулыбалась и, обвив мою шею руками, закинула ноги мне на колени. Я обнял её, и так мы доехали до выхода.
Ночное шоу в тот день выдалось зрелищное. Мы наблюдали из местного парка. Весь день ходили по главной улице, шутили, развлекались, сидели в забегаловках и, отдохнув на своих посудинах, к вечеру собрали всех желающих и направились в парк. Сидели под каким-то маленьким деревцем на хорошо стриженном газоне. Сначала травили байки и устраивали небольшой пикник, а когда стало темнеть, началось шоу фейерверков, и мы, задрав головы, смотрели на небо. Силовое поле было отключено, за этим событием последовали сильные шквалы ветра, и воздух стал каким-то удушливым, но такое зрелище этого стоило, и никто не обращал внимание на эти мелочи. Мы бегали из стороны в сторону, стараясь поймать глазами самый большой фейерверк или не пропустить какой-нибудь разноцветный рисунок. В итоге у всех закружились головы, и мы попадали где попало на землю. Мы с Норой старались держаться вместе и валялись рядом, восстанавливая свои вестибулярные аппараты. Все эти действия совершались под аккомпанемент взрывов пиротехники и безудержного хохота нашей массовки. Мы забрались так далеко от центра торжества, что почти не слышали шумное население Джутина, и рядом с нами были семейные группы и молодые парочки. Последние, громко смеясь, целовались, обнимая друг друга. «Грёбаный симбиоз!», — подумал я и, перевернувшись, очутился сверху Норы, зацеловав всю её маску, нижние части шлема и область шеи. Фейерверки, взрываясь, то освещали всё вокруг своим светом, то почти сразу погасали, и я постоянно ослеплялся этими лучами, еле различая черты Норы и моих товарищей. Она кокетливо хохотала, закидывая на меня ноги и теребя мои волосы.
— Сур’Хаин меня забери! Меня целует сам Магор’Иденна! — и она снова залилась смехом.
— Бош’тет. Какие манеры, — я шутя заметил ей с показушным осуждением.
— Ма-гор, — она ласково-медленно произнесла моё имя, а я немного смутился.
«Сам Магор’Иденна!» — звучало у меня в голове. Половина галактики до сих пор желает моей смерти. Большинство станций отказывают мне в посадке. Конклав отвергает сам факт моего существования. А она влюблённо улыбается. Да! Давно я такого не испытывал. У меня навернулись слёзы, и я уткнулся в неё.
— Поэтому ты стал отшельником?
— Почему?
— Слишком много поклонниц?
— Где угодно, только не в Кирзиниусе.
— Врёшь! Ты единственный, кто может просто так целовать... Целовать — какое слово замечательное, поцелуй ещё.
Она прильнула к моей щеке и крепко прижалась. Я зацеловал её снова.
— А те же люди?
— Что? — она недоумённо посмотрела на меня.
— Они тоже могут целовать.
— Как сам Магор’Иденна? — И она снова залилась хохотом.
И тут я понял, что совсем её не знаю. Что у неё в голове? Ей нравиться, что за ней ухаживает такая знаменитая личность? Или она просто влюблена? Надумала себе какой-то образ бесстрашного искателя приключений. За всю свою жизнь я любил только однажды, влюблялся же бессчётное количество раз. Но весь фокус влюблённости в том, что симпатия возникает не относительно объекта воздыхания, а некоторого образа его заменяющего, который мы рисуем у себя в голове, зачастую идеализируя и искажая его до неузнаваемости. Правда, в мозг поступают одни и те же вещества и при влюблённости, и при большой любви. Согласно моей идеологии, в этих противоречиях меня убедил последний факт, и я решил, что, какая бы любовь не была, хорошо, что она есть.
В конце концов, мы проторчали там до утра, проспав всю ночь в парке. Утром я проснулся на коленях у Норы, она гладила мои волосы. Эйлер посылал свои пламенные лучи через защитное поле на наши тела, покоящиеся в безмятежности.
— Доброе утро, — сказала Нора. — Ты точно выспался?
— Я не ожидал, что проснусь у тебя на коленях.
— Это я тебя разбудила, тут такой рассвет!
— Как-то с тобой слишком легко стало.
Она рассмеялась. Кто-то из наших проснулся. Это был Джек.
— О-ок, — он потянулся и, видимо, увидел нас. — Красивый рассвет, а?

Отредактировано: Архимедовна.
 

Комментарии (0)

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.

Регистрация   Вход