Гость
Приветствуем Гость
Главная | Вход | Регистрация | Меню пользователя | УчастникиСписок зарегистрированных участников сайта
Поиск по группам, поиск модераторов, Спектров, Советников.

Mass Effect фансайт

Архив Серого Посредника

Главная » Статьи » Авторские произведения » Рассказы Mass Effect

Post scriptum. Очерк второй. Глава 22

Жанр: роман-хроника;
Персонажи: ОС;
Статус: в процессе;
Описание: пока расы Млечного Пути отходят от шока войны, ГОР продолжает опутывать Галактику своей сетью.





Одно время, когда человечество только осваивалось в пространстве Цитадели, в массах очень широкое распространение получил анекдот, в котором говорилось, что самой востребованной профессией в саларианских мирах является садовник. И ведь действительно, по государственным стандартам крупного и среднего градостроительства не менее пятидесяти процентов территории города должны занимать зеленые насаждения, причем, вне зависимости от климатических условий, в которых расположен населенный пункт. Неудивительно, что площади саларианских мегаполисов были значительно больше, чем у крупных городов других рас, а прогуливаясь по центральным улицам, человек мог подумать, что находится в парковой зоне. Сажать растения умудрялись даже на верхних ярусах, где уже при проектировании зданий отводились немалые площадки для посевов.
Все эти странности, сидя в уютном кресле, расположенного на одной из центральных улиц Уйрия, кафе, наблюдал Жерар Латьен — достаточно неприметный мужчина с ехидно-блестящим цепким взглядом, но совершенно тривиальной наружностью. Наслаждаясь тенью какого-то неизвестного растения, отдаленно напоминающего клен, он уже сорок минут растягивал вторую чашку эйфия, ожидая чего-то непонятного. Он с любопытством оглядывался по сторонам, наблюдал за прохожими, прислушивался к жужжащему где-то наверху транспорту, улыбался посетителям кафе — в общем, вел себя совершенно свободно. Даже, когда эйфий все-таки кончился, он нисколько не смутился, а когда официант подошел за оплатой, Латьен только очаровательно улыбнулся и сказал, что посидит еще, заказав уже третью порцию. Тогда стало понятно, что денег у него нет, после чего сотрудники кафе уже собирались звонить в полицию, как вдруг к столику подошел солидный саларианец в строгом костюме, и поприветствовал человека.

— Вы долго, — улыбнулся гостю Латьен, — честно говоря, я ждал вас еще час назад. Или вам было приятно наблюдать, как я нелепо пытаюсь пообедать без денег?
Саларианец присел напротив, посмотрел на чек, включил уни-инструмент и начал выполнять понятную операцию.
— Вы с таким любопытством осматривали город, что мы сочли бестактным вам мешать, — отвечал он, не отрываясь от прибора. — Правда, идти в кафе без денег было не очень разумно... Пойдемте, — кратко и властно приказал он, закончив работу, — пора заняться делом.
— Неужели, вы все-таки посадите меня на электрический стул? — ехидная улыбка не сходила с лица человека. — Позвольте я хотя бы допью эйфий.
— Оставьте, это будет уже третья чашка. Слишком много эйфия для мужского организма вредно.
Покорно отставив стакан в сторону, Латьен был вынужден повиноваться. Следуя за саларианцем, он молча прошел по длинной аллее, в конце которой был выход к небольшой парковке, где стояли пять легковых аэрокаров. Саларианец показал на стоящую обособленно от всех черную машину, посадил Латьена на заднее сиденье, после чего сам занял место рядом с водителем.

Аэрокар плавно поднялся в воздух и аккуратно начал набирать высоту. Осторожно, словно боясь кому-нибудь помешать, водитель поднял аппарат выше первого яруса, а когда приборы подали сигнал, возвещающий о приближении к трассе, он включил режим скоростного полета. Отвернувшись от своих знакомых, Латьен молча смотрел на проносящиеся мимо здания, аэрокары, рекламные щиты, красочные вывески различных заведений и старался всеми силами убедить себя, что увиденное ему нравится. Он пробыл в этом городе уже пять месяцев, но этот день был единственный, когда ему позволили выйти из маленькой квартиры, где он жил все это время, не имея возможности выйти на улицу. Хотя такая участь для многих людей могла показаться жестокой, Латьен точно знал, что его испытания только начинаются, поскольку преступление, которое он совершил перед Союзом, предусматривает высшую меру наказания. Пять месяцев его держали взаперти, мучая постоянными допросами и тяжелыми беседами, от которых нельзя было уйти; однако сегодня отношение его надзирателей резко поменялось, что означало скорое решение его судьбы.

Внизу зеленели лесопарковые зоны и аллеи; наверху возвышались еще два яруса, где по своим делам шагали тысячи саларианцев со своими заботами, проблемами, но главное — мыслями, столь чуждыми и непонятными для любого человека. Вокруг царил Уйрий, вокруг царил Сур’Кеш. Его зрелище сильно впечатляло никогда не бывавшего в саларианских мирах человека, что только усиливало его тоску. Так странно было понимать, что скоро может случиться так, что он умрет: его посадят на уродливый электрический стул, нажмут рубильник и он вдруг перестанет существовать. Его не будет, а эти саларианцы продолжат также спешить по своим делам, реклама все так же будет светить на щитах, а пролетающий мимо автобус продолжит идти по своему маршруту; хотя для чего все это, если он — Жерар Латьен не сможет все это видеть. Он летел в быстром аэрокаре, в окружении четырех сотрудников ГОР, до сих пор остающихся его врагами, и, будучи в их полной власти, мог только гадать о своей дальнейшей судьбе. Конечно, он рассчитывал на благоприятный исход и внутренне был готов принять любые условия, однако пока никаких конкретных предложений не поступало и это не давало ему чувствовать себя абсолютно уверенным.

Пролетев практически половину города, аэрокар сел на небольшой парковочной площадке на втором ярусе одного из высотных зданий. Вывеска расположенного рядом заведения заставила Латьена ехидно улыбнуться, так как, даже не зная языка, по рисунку предметов, отдаленно напоминающих столовые приборы, он понял, что это ресторан. Выходя их аэрокара, он с улыбкой обратился к приставленному к нему офицеру в надежде хоть что-то выяснить.
— Лир, неужели вы собираетесь накормить меня перед казнью? — шутливым тоном, задал он вопрос. — Знаете, я считаю это издевательством высшей пробы, поскольку мне сейчас совершенно ничего не полезет в рот.
— Вы не можете отказаться, — отрезал саларианец, — ваше посещение этого ресторана необходимо для дела.
— Даже так? — удивился Латьен. — Я же вам все рассказал на допросах. Сразу после того, как вы мне напомнили про электрический стул.
— Ваши допросы не окончены. Пожалуйста, проходите внутрь.

Латьен наигранно вздохнул, пожал плечами и, изображая подлинную усталость, последовал за саларианцами, ожидая скорого решения своей участи. Оказавшись в просторном зале, он увидел, что практически полсотни столиков пустовали, за исключением одного единственного места, где сидел солидный саларианец  рабочем черном костюме с белыми вставками. Латьен сразу узнал его — это был начальник оперативной службы ГОР генерал Милн Сиррах, саларианец очень высокого полета, редко удостаивающий пленников личной беседой. Если такое произошло, то наверняка случилось что-то интересное, или, по крайней мере, случается сейчас. Конвойный жестом показал Латьену на стол, а сам вскоре отошел к входу — на расстояние, где он точно не смог бы ничего услышать; оттуда он наблюдал, как человек подошел к обедающему генералу, встав рядом с ним, как бы ожидая приглашения сесть.

— Ну, что вы стоите? — не отрываясь от еды, показал на пустующее напротив место Сиррах. — Неужели рядом с Призраком вы вели себя также скромно?

Латьен учтиво поклонился и занял указанное место.

— Рядом с Призраком, как правило, не было сидячих мест, — ответил он, располагаясь поудобней, — он никогда не давал забывать, что мы только инструменты. Очень ценные, дорогие, нуждающиеся во внимании и ухаживании, но все-таки инструменты.
— По-моему, это очень в человеческой природе, не находите?

Латьен пожал плечами.

— Люди бывают разные. Да, есть такие как Призрак, их немало, но подавляющее большинство не склонно к такому превознесению своей персоны. Правда, упоминая моего предыдущего работодателя, надо учитывать специфику «Цербера».
— А вы склонны к превознесению своей персоны?
— Нет, — улыбнулся Латьен, — я, конечно, вполне уверенный в себе человек, но в работе привык полагаться на окружающих меня людей. Совсем как вы.
Сиррах, наконец, оторвался от салата, поднял голову и посмотрел на Латьена. Человек был совершенно невозмутим и, сидя в спокойной, несколько вальяжной позе, казался даже довольным. Он так же смотрел прямо на собеседника проницательным взглядом, в котором, под напыщенностью, читалась редкая серьезность и озадаченность. Генерал аккуратно вытер рот салфеткой, после чего кивнул на лежащее рядом с Латьеном меню.
— А почему вы ничего не заказываете?
— Ох, спасибо не надо, — отрицательно покачал головой человек. — Я слышал, что перед электрическим стулом лучше не есть, иначе мучения будут намного сильнее.
— Жерар, — поморщившись, протянул Сиррах, — не говорите глупостей, не разочаровывайте меня. Неужели вы, правда, думаете, что вас продержали взаперти пять месяцев, не применяя никаких жестких методов допроса и не скрывая никакой информации о происходящих в Галактике изменениях, а потом пустили в город без сопровождения, чтобы сейчас посадить на электрический стул? Не придуривайтесь и ешьте смело; тем более, в последнее время вас не баловали кулинарными изысками.
Исчерпывающий ответ на один вопрос Латьен получил. Молча взяв меню, он пробежался глазами по списку предлагаемых блюд и, надо сказать, увиденное его удивило — в ресторане в центре саларианской столицы меню полностью состояло из блюд французской кухни. Увидев это, он успокоился окончательно и, более того, абсолютно точно понял намеренья группы. Недолго выбирая, он вскоре отложил меню в сторону, решив, помимо трапезы, получить и максимальную пользу от общения. Позвав официанта, Латьен подробно рассказал ему о своем выборе, уточнил рецепты некоторых блюд, спросил фамилию повара и достаточно долго высказывал свои предпочтения относительно методик приготовления лукового супа, упомянув при этом, что особенно хорошо это блюдо готовила его покойная родитель номер один, и он был бы чрезвычайно благодарен, если бы ее опытом воспользовались теперь.
— А вы гурман, месье Латьен, — заметил генерал, когда официант ушел, — я бы и не подумал, что вы так привередливы к кухне.
— Да, я чрезвычайно ценю вкусную еду, причем многие не самые умные люди склонны видеть в этом некие стереотипы. Только вот они здесь не при чем — я просто обжора.
— Серьезно? А по вам не скажешь?
— Ну что ж, это работа заставляет держать себя в форме. Не могу же я руководить людьми, когда сам похож на арбуз.
Сиррах широко улыбнулся и даже позволил себе немного посмеяться над удачной шуткой.

— Итак, — перевел все свое внимание на генерала Латьен, — я рассказал вашим сотрудникам все, что знаю о «Цербере», об Альянсе и всех известных мне проектах, которыми занимались обе эти стороны. Я уже говорил, что вся добытая мной информация отправлялась лично Призраку, после чего я не имел к ней доступа, а собственные разработки «Цербера» велись без моего участия; организация делилась на ячейки, каждая из которых ничего не знала о другой. У всех ячеек была собственная охрана и собственные оперативные работники, поэтому я не мог иметь к ним доступа даже теоритически. Единственные случаи, когда ко мне могли обратиться, были связаны с необходимостью ликвидации ячейки — вот тогда в дело вступал мой отдел. А вообще, мы занимались разработкой и выполнением диверсионных операций, одну из которых вы видели лично. Я умел выполнять эту работу хорошо, но о научных проектах мои представления очень расплывчаты.
— Да, я понял это из протоколов допросов. Но ведь вы были лично знакомы с Призраком.
— Как и любой человек, в чем подчинение находилось много людей, я получал указания лично от него.
— Как его звали?
— Джек Альберт Харпер.
— Ну вот, видите, — улыбнулся Сиррах, — а вы говорите, что не можете ничего знать. Как выяснили имя?
— Это было не сложно. Образ Призрака создавался только для широкой общественности, а любому грамотному специалисту достаточно было знать лицо и краткую биографию, чтобы определить личность. Абсолютно все знали, что за отдел Альянса послужил прообразом «Цербера», а дальше все было делом техники. Я, как вы знаете, не отличаюсь заурядностью.
— Да, заурядным вас назвать точно нельзя. А как насчет остальных ваших сотрудников? Вернее, бывших сотрудников.
— Они все очень грамотные люди. На самом деле, Призрак изначально приглашал только самых выдающихся специалистов, но он физически не мог проследить за всеми новыми кадрами, поэтому, чаще всего, главы ячеек и отделов сами набирали сотрудников. Не могу говорить за остальных, но я старался брать только проверенных людей, асов своего дела. Поскольку воздух в Альянсе был спертый, они меняли флаг очень охотно, особенно учитывая грамотную риторику Призрака с этими речами о превосходстве человеческой расы и прочей пропагандистской ерундой. Правительство шло в принципиально ином направлении; к тому же после прихода к власти Гуэрты и явного поворота политики Альянса в сторону сближения с Советом, многие авторитетные люди заговорили о предательстве человеческих интересов. Тот Альянс практически полностью забыл о старых кадрах, на замену которым пришли полуграмотные воспитанники Арктура и супермены из хваленой N7, где по одинаковым программам готовили и мужчин и женщин. Альянс отказался от создания армии, от создания органа госбезопасности, стал отдавать свои лучшие корабли Совету и совершенно не мог защищать свои колонии. Представьте, что на этом фоне появляется умный, харизматичный, якобы патриотичный человек, который говорит, что есть другой путь, выбрав который можно не только поставить человечество в ряд великих, чего хотят нынешние консерваторы, но и сделать людей доминирующей расой. Конечно, на Призрака стали смотреть как на спасителя, многие были преданны ему фанатично, поскольку после предыдущих унижений, он не только дал выброшенным на свалку людям возможность заниматься любимым делом, но и подарил им идею.
— И, я так понимаю, вы прониклись этой идеей, раз откликнулись на предложение Призрака. Скажите, вы действительно верили, что силами одной террористической организации можно было захватить власть в Галактике и поставить человечество выше всех остальных рас, чей потенциал в несколько раз превосходит ресурсы «Цербера» и Альянса вместе взятых? Вы были главой оперативной службы, то есть вся реальная работа была возложена на вас, значит вы, как никто другой, должны были понимать, что если игра против Альянса похожа на избиение малолетнего ребенка, то против Совета с его Спектрами и СБЦ работать было бы намного сложнее. Как вы собирались его убрать?
Латьен широко улыбнулся и, откинувшись на спинку стула, сложил, сцепленные в замок руки на ногах. Он хитро смотрел на собеседника, а в душе закатывался от смеха.
— Для начала вам следует понять, — продолжал он улыбаться, — что я пошел в «Цербер» не по идейным соображениям, а исключительно из перспектив и колоссальных возможностей для самореализации. Как я уже сказал, в Альянсе воздух был спертый; там не нужны были люди моей направленности, а в СБЦ человек тогда не мог подняться высоко, да и перспектива бороться с преступностью меня никогда не привлекала. Призрак дал мне полную свободу действия, он сказал, что я могу построить оперативную службу по своему усмотрению, и я создал мощный аппарат, чей эффективности многие могли бы позавидовать. Это была очень интересная работа; поначалу мы довольствовались лишь освобождением из заключения нужных Призраку людей, маленькими провокациями, небольшими стычками с полицией и прочей мелочью. Потом, после инцидента в Сингапуре, стало ясно, что «Цербер» выходит на новый уровень, где ему начинают мешать очень многие чиновники; тогда моим отделом были ликвидированы Папа Римский, Гавриков, Кахоку и еще десятки высоких людей, которые сильно мешались. Адмирала мы вообще просто скрутили по дороге с работы домой и отдали в одну из ячеек; что с ним сделали там, я не знаю. Этот хитрый лис Робертсон из АНБ знал, что за убийством Клемента стоял «Цербер»; в конце шестидесятых, земные спецслужбы продолжали работать по инерции и по факту были единственными серьезными противниками, но они к тому времени уже закрывались, а русские и китайцы были ограничены территорией своих стран. Робертсон был отличным специалистом, он знал, что после прекращения финансирования АНБ его уволят, но, когда Призрак предложил ему работу, он отказался; жаль, что его пришлось убрать. Нашей целью был Млечный Путь. Вы спрашиваете, как мы планировали убрать Совет? Помните нападение на Цитадель, в результате которого чуть больше сотни вооруженных людей чуть не захватили станцию? Если бы нападавшие работали по моему плану, который я разработал и начал готовить еще в середине семидесятых, то никакой Шепард бы не помешал. Под моим руководством было совершено нападение на Марсианский комплекс и если бы не появление этого вездесущего везунчика, мы бы вообще не понесли там потерь, но даже этот чудик не смог сорвать мои планы, в результате чего информация, ради которой и затевалась операция, дошла до Призрака. Амбициозность этих операций была сопоставима только с их нелепостью.
— Даже так, — наигранно удивился саларианец, — то есть вы не считали их целесообразными.
— Конечно, нет. Они были нужны только для выполнения плана Призрака, а мне они совсем не нравились.
— А вот это интересно. Значит, вы вовсе не разделяли его идеи.
— Нет, — продолжал улыбаться Латьен, — я никогда не разделял идеи превосходства человеческой расы; мой интерес был чисто академическим. У нас с Призраком не было конфликтов, пока он придерживался понятной логики, но после столкновения с коллекционерами он серьезно пересмотрел взгляды на наше дело. Я разочаровался в нем, когда он отказался свернуть шею Альянсу. К восемьдесят пятому году Арктур был опутан нашей сетью, мы имели своих людей в каждом ведомстве, на половину чиновников у нас был прямой или косвенный выход, все наши враги были обложены круглосуточной слежкой, так что мы фиксировали практически каждый их шаг.
— Забавно, — ухмыльнулся Сиррах, — то же самое было и у нас.
— Значит, вы мне поверите. Игнорирование угрозы правительством было столь сильным, а раздражение общества из-за постоянных пиратских рейдов, атак гетов и коллекционеров столь взрывоопасным, что Призраку стоило только щелкнуть пальцами, чтобы совершить переворот, окончательно похоронить Альянс и получить вожделенные ресурсы для подготовки к вторжению. Есть органики, утверждающие, что в случае прихода к власти «Цербера» неизбежно началась бы война с расами Совета, но все это ерунда. Война не была нужна никому; Призрак бы не стал ее развязывать, потому как, прекрасно понимал, что с триумвиратом надо торговать, а Совет всегда боялся войны как огня. Там всем заправляли азари; им нужно было человечество как буфер против Гегемонии, к тому же для Республики любая война могла принести больше вреда, чем пользы, потому что те, у кого есть все, очень сильно бояться потерять свое богатство. Как и в случае с войной Первого Контакта, они бы полностью связали турианцев по рукам и ногам.
— Интересная точка зрения, месье Латьен, — одобрил слова оперативника генерал, — вы неплохо разбираетесь в специфике сгинувшего Совета.
— У меня работа такая; жаль только Харпер меня не слушал. Я умолял его дать добро на начало революции, но он не сделал этого, он хотел всего и сразу; Альянса было для него мало, поэтому он решил бросить все силы на изучения Жнецов, чтобы потом с их помощью сокрушить Совет.
— А вам это не нравилось?
— Конечно, нет. Я считал, что технологии Жнецов слишком сложные и использовать их надо только в той степени, в которой от них минимум риска, а Призрак думал, что, направив все ресурсы «Цербера» на их изучение, мы получим оружие против Жнецов и всей остальной Галактики. По мнению всех специалистов, с которыми я разговаривал, даже при тех средствах, которые Призрак тратил на изучение синтетиков, «Церберу» понадобилось бы лет десять, чтобы создать что-нибудь действительно стоящее; Призрак сократил срок на порядок и ничего не успел, но даже когда началось вторжение, он все равно не отказался от своей идеи. Когда я понял, что, не имея базы, он пытается найти средства, чтобы подчинить Жнецов, то тогда я понял, что он тронулся на своей идее; я начал открыто высказывать ему свои претензии, и это было большой ошибкой. Итог вам известен.
— Да, вы сидите здесь. Призрак решил избавиться от вас, отправив лично командовать никому не нужной операцией по нападению на базу ГОР для ликвидации здоровой самки крогана, и вас, ожидаемо, пленили на орбите Сур’Кеша через восемь минут после начала атаки на комплекс. Но вы прошли очень далеко; мало кому удается долететь от ретранслятора до центральной планеты, не вызывая подозрений, и застигнуть личный состав секретной базы врасплох. Вы, действительно, очень талантливый человек, месье Латьен.
— Спасибо за столь теплые слова, — учтиво кивнул оперативник, — только Призрак оказался умнее. Он знал, что из Бассейна Аннос не вернется никто.
— Понятно, понятно. Только скажите мне: если вас взяли третьего октября сотрудники нашей группы, то какое отношение вы имеете к нападению на Цитадель через две недели?
— Ну как, какое? Непосредственное.
— Странно, — сделал непонимающее лицо генерал, — вы были здесь под стражей, а операцией командовал некий Кай Ленг.
Латьен сначала даже не поверил. Он несколько раз переспросил у Сирраха фамилию, потом спросил, не ошибается ли он, а когда удостоверился, что услышал все правильно, то нескромно закатился звонким смехом.
— Нет, ну к этому все шло, — выдавливал сквозь смех слова оперативник. — Я так и знал, что все закончиться этим. Вы знаете кто этот Ленг? Это маньяк из N7; мои ребята вытащили его из тюрьмы, где он чалился за убийство первой степени. Вот у Призрака всегда была чуйка на такие кадры, он сразу заметил в нем преданного исполнителя и забрал к себе в личное подчинение, причем, я поначалу даже не понял зачем.
— А вы не слишком категоричны? У Ленга есть очень внушительные успехи.
— Нисколько не категоричен. Я согласен, что как ликвидатору, ему нет цены. Он очень хороший специалист, но занимать руководящий пост он не сможет никогда. Он типичный тактик, понимающие все тонкости в своем ремесле, но не способный мыслить широко и на перспективу. Наверно, поэтому Призрак его так любил.
— И вы считаете, что он не мог спланировать нападение на Цитадель.
— К моменту нападения у нас был плохо проработан канал, по которому можно было попасть на станцию, поэтому он воспользовался предложением Удины. Только у советников очень ограниченные возможности действия в сфере безопасности, поэтому, когда Удина начал пытаться «совершить переворот», он попал под подозрение СБЦ. Тогда Призрак был вынужден форсировать проведение операции и послал Ленга, который при штурме, атаке на СБЦ, выведении системы безопасности из строя и перемещениях по станции пользовался уже моим планом. Слушайте, я очень хорошо изучил ту информацию по нападению на Цитадель, которой вы меня снабдили; даже ее хватает, чтобы увидеть, как нападавшие пользовались моими наработками. Я излагал их вашим сотрудникам, посмотрите протоколы допросов.
— Это верно, — улыбнулся генерал. — А почему вы не считаете это совпадением? Такое ведь тоже возможно.
— Нет, — продолжал сверлить саларианца ехидным взглядом Латьен. — Послушайте, мы ведь с вами оперативники, мы понимает, что для подготовки такой операции нужно очень много времени. Надо проработать каналы доставки, понаблюдать за работой системы, определить графики работы всех служб, найти лазейки, червоточины, прикормить чиновников, втираться в систему месяцами, чтобы ударить один раз, но смертельно. Одного агента, пусть и советника, совершенно недостаточно, — Латьен вдруг стал очень серьезным, подался вперед, сложил руки на столе и пристально посмотрел в глаза Сирраху. — Я надеюсь, больше дурацких вопросов не будет? Я, конечно, люблю подурачиться, но считаю, что у всего должна быть мера.
Генерал продолжил улыбаться, но все-таки достал из стоящей у стола папки компьютер и передал его Латьену. Бывший глава оперативной службы «Цербера» с интересом взял аппарат, включил его и начал бегло просматривать имеющиеся там файлы, пытаясь в общих чертах ознакомиться с содержанием.
— Что это? — спросил он генерала.
— Это вся информация по состоянию «Цербера» на сегодняшний день, которую мы имеем. Наши аналитики изучили ее достаточно тщательно, но они не знают человеческой специфики, а для группы это сейчас очень важно.
— Я понял, — Латьен отложил компьютер в сторону и посмотрел на генерала. — А от меня-то вы что хотите?
— Мы хотим, чтобы вы не просто предоставили нам развернутый анализ увиденного, но и взяли руководство над остатками организации. Вы — уникальный случай, месье Латьен, вы один из немногих людей в «Цербере», кто мог самостоятельно набирать сотрудников; у Призрака не было возможностей следить за всеми, и о большинстве ваших людей он не знал, а, значит, информации о них не было в его компьютере. Сейчас это важно, потому что все, кто был в компьютере Призрака, теперь под колпаком СБА, а новому «Церберу» надо полагаться на проверенных людей. К тому же, в «Цербере» вас многие знают и уважают, а это очень важно.
— Интересно, а что я получу взамен?
— Ну, во-первых, интересную работу, которую вы так хотели, а во-вторых, мы не посадим вас на электрический стул.
— Заманчиво, — протянул слово Латьен, — только этого мало ... Мне нужны гарантии. Я, конечно, понимаю, что, во избежание утечки информации, о сотрудничестве могут знать максимум три саларианца, но все равно требую отразить в документах, что я буду официальным сотрудником ГОР. Раньше я работал на террористическую организацию, и там ни о каких гарантиях речи быть не могло, но теперь я буду служить Саларианскому Союзу, поэтому требую соответствующего отношения. Я не прошу нарушать правила; во время выполнения операции обо мне никто не должен знать, но по ее завершении (если меня потребуется вывести из игры или меня раскроют), я хочу иметь пенсию или должность в группе. Хотя бы рядового инструктора.
— Ну, что ж, это разумно, — согласился Сиррах, — только мне надо будет обсудить этот вопрос с директором.
— Обсудите, обсудите, только это не все. Мне нужно, чтобы вы вывезли мою семью с Элизиума и гарантировали ей полную безопасность. Только тогда я продолжу переговоры с ГОР.
Генерал прицыкнул и задумчиво покачал головой.
— Вот я всегда удивлялся человеческой привязанности к семье. Ладно, это не проблема; мы вывезем.
— Ну, вот когда вы вывезете, тогда мы будем обсуждать ситуацию детально, а пока я ничем не могу помочь. К тому же, чтобы ознакомиться со всей информаций нужно время.
— Это значит, вы согласны.
Латьен некоторое время молчал, как бы взвешивая все «за» и «против». С десяток секунд он глядел генералу прямо в глаза, потом снова взял компьютер, убрал его во внутренний карман пиджака, после чего вновь перевел взгляд на Сирраха и ехидно улыбнулся.
— А что вы хотите от Альянса? — задал он ответный вопрос.
— Ну, вы же понимаете, что наш главный соперник — это турианцы, а от Альянса мы хотим, чтобы он не путался под ногами. То есть стал недееспособен.
— Логично, только теперь все будет не так просто, как два года назад, — уверенно отрезал оперативник. — Но я подумаю, что можно сделать... коллега.
ГОР продолжала использовать все возможные ресурсы для продвижения саларианских интересов. Количество врагов человечества продолжало расти, причем к внешним противникам теперь начали прибавляться и внутренние враги, пусть и руководимые извне. Новой власти приходилось доказывать свою состоятельность перед давним противником человеческого государства, который на сей раз не прощал слабости или глупости.


***
Как и у любого востребованного оперативника, у Хелстрома было не очень много возможностей побаловать себя свободным временем. Начальство его всегда очень ценило, спектр задач, которые он выполнял, был чрезвычайно широким, а поскольку с каждым годом в Галактике появлялось все больше и больше угроз, отдыхал он всегда мало. Наступившие после войны события вообще практически не оставляли ему возможности получить отпуск, поэтому, когда, вернувшись на Cур’Кеш после ликвидации Арии, ему сказали, что дают месяц отдыха, он воспринял это не иначе как чудо.
— Гуляй, майор, — сказал начальник оперативной службы, и как по мановению волшебной палочки грязные отсеки Омеги сменились ухоженными улочками курортных городов. Заехав на полчаса в свою, вечно пустующую квартиру, он собрал немногочисленные вещи и отправился в теплые края, загорать на пляже и плескаться в теплых водах морей родной планеты. Бои, стресс, стрельба, постоянное напряжение сменились вечерними прогулками по красивой набережной, регулярным посещением уютных кафе с живой музыкой и давно позабытой сарандильской кухней, ежедневными массажами и регулярными выездами в город для посещения местного театра. Спокойные дни начали плавно сменять друг друга, радуя оперативника умиротворенностью окружающей обыденности; постепенно, Хелстрома начало отпускать напряжение, он стал набираться сил и понемногу возвращаться в привычное состояние. Затянутые в клубок нервы постепенно успокаивались, и к концу первой недели он уже значительно посвежел, повеселел, стал намного общительнее и совсем перестал морщиться от каждого проявления непривычной и даже чуждой гражданской жизни.
Однако время диктовало свои условия; за пределами Сур’Кеша происходили события, которые настойчиво требовали участия Хелстрома, так что его отпуск закончился так же внезапно, как и начался. Радующийся хорошей погоде, довольный от наличия в кармане билета на вечерний спектакль, он завтракал в уже привычном кафе на берегу живописного залива, когда к нему без приглашения подсел точно такой же отдыхающий мужчина в цветной рубашке, темных солнечных очках и забавных сандалях.
— День добрый, — приветливо поздоровался он, располагаясь на стуле, — приятного аппетита.
Хелстром недовольно оторвался от тарелки, переведя все свое внимание мужчину. Рассмотрев неожиданного гостя, он улыбнулся и аккуратно сложил столовые приборы на салфетку рядом с тарелкой, как будто понимая, что нормально позавтракать уже не получится.
— Ну вот скажи мне, — заговорил он, — зачем вся эта театральность? Вы же могли просто вызвать меня в кабинет и официально заявить, что отпуск закончен, пора снова возвращаться к работе во благо делатрессы. Я вообще не понимаю, зачем все эти сложности.
— А что ты нервничаешь, майор? Я всего лишь пожелал тебе приятного аппетита.
— Будто я не знаю, что ты скажешь. Тебе вообще не лень было сюда ехать?
— Ерунда, — отмахнулся незнакомец, — у меня все равно были дела в местном департаменте, а от города до сюда, как ты знаешь, всего лишь двадцать минут полета. К тому же, я и свое и твое время сэкономил. Ты только не ругайся.
— Да ну тебя. Просто ты ведь знаешь, что я все это не люблю.
— Ладно, пойдем, обсудим кое-какие дела. Где лучше: здесь или на набережной? Ты будешь доедать?
— Нет, пойдем на набережную.
Хелстром и полковник Таннила знали друг друга большую часть жизни. Они воевали вместе почти пять лет, пока Таннилу не перевели на кабинетную работу, где у, тогда еще капитана, обнаружился редкий талант к руководящей деятельности, который в сочетании с недюжинной прозорливостью в кратчайшие сроки позволил ему взлететь до лычек полковника и теперь упорно штурмовать звание генерала. Хелстром отстал от него безнадежно; никаких особенных талантов, кроме умения исключительно хорошо делать свою работу, у него не обнаружилось, так что максимум чего он добился — это звание майора за доблестную службу и больше десятка наград за спецоперации. Зато офицер он был от Бога — это все знали и очень ценили, так что свое, честно заработанное, он всегда получал исправно и потому никогда не жаловался.
— Скажу прямо, Фирс, от тебя требуется немного, — спокойно говорил Таннила, неспешным шагом двигаясь возле друга. — В управлении прекрасно понимают, что тебе не пятнадцать лет, так что заставлять тебя сворачивать горы никто не собирается. Ты подготовил себе отличную смену, каждый из твоих парней стоит десятка простых бойцов, только вот Омега очень подпортила нам всем картину. Драгела жаль, он был самым достойным кандидатом на твое место, таких как он надо еще поискать, а вот, предложенный тобою Змей немного не дотягивает. Пока...
— Морли, опять ты начинаешь издалека, — недовольным тоном, прервал товарища Хелстром. — Ты же прилетел не ради разговора о моих парнях, для вас же мой совет вообще не нужен. Скажи прямо — чего ты хочешь?
— Я просто хотел сказать, что твое новое место работы будет сильно отличаться от предыдущих. Стрелять надо будет поменьше и исключительно по мишеням.
— Слушай, тебе политиком надо было становиться, — засмеялся Хелстром. — Ты можешь прямо сказать, что от меня требуется, а то я сейчас начну злиться.
— Ой, только не надо называть меня политиком, я прекрасно знаю, что из твоих уст это звучит как оскорбление. В общем, слушай: в последние четыре месяца на Тучанке девять раз собирался совет вождей — событие для кроганов само по себе беспрецедентное; на последнем совете, после долгих дебатов и двух драк, впервые за полторы тысячи лет, всеобщим голосованием был выбран Горт. Ожидаемо, им стал Урднот Рекс.
— Круто, — сделал серьезную гримасу Хелстром. — А Горт — это кто?
— Кроганская делатресса, только мужского пола.
— Мм, так значит, у наших бывших протеже появились зачатки государственности. Это плохо, ведь главным аргументом нашей пропаганды был тезис о невозможности кроганов к централизации.
— Вот именно, — одобрил Таллина, — только главная проблема сейчас не в этом. За те четыре месяца, пока совещались вожди, на Тучанке появились посольства ханаров, людей, а главное — турианцев. У Иеррархии сейчас уже восемь работающих контрактов с Урднот по разработке полезных ископаемых планеты и всей туманности. Они восстанавливают системы по добычи протонного топлива на орбите Мантуна, которые были зарезервированы Советом, переправляют на Тучанку свои экспедиционные войска и в скором времени поставят там свои базы, с которых можно будет работать против нас.
— Ерунда какая-то, — поморщился Хелстром. — А как на это реагируют сами кроганы? Ведь они ненавидят турианцев.
— А вот это самое интересное. Рекс прекрасно понимает, что без союзников ему не вытащить свой народ из той ямы, куда его загнал генофаг, а с турианским примархом и бывшим главой Временного правительства Альянса у него хорошие отношения. Но он очень хорошо понимает, что без поддержки вождей у него ничего не получится и активно набирает сторонников; но чем больше он старается, тем больше злятся его оппоненты. Главный сторонник экспансионистского пути развития кроганов — Нервот Зорг; он так же имеет немало сторонников, но среди вождей его популярность не слишком велика. Во время решающего голосования его поддержали сорок три процента вождей и он был вынужден признать власть Рекса, то есть де факто признать свое поражение. Однако одной замечательной особенностью кроганов является стремление бороться до конца, даже если это приводит к большим жертвам. По той информации, которую мы имеем, можно с абсолютной уверенностью заключить, что в районе Кельфикской долины вот-вот начнется война.
— Замечательно, — снова начал строить гримасы Хелстром, — Морли, я так понимаю, когда я сказал тебе переходить к сути, ты меня не понял. При чем тут я? Вы же не хотите, чтобы я убил Рекса? Это просто невозможно.
— Брось, за кого ты нас принимаешь? Тебе хоть раз давали глупые задания? Слушай дальше: проблема в том, что просто так Нервот войну не выиграет, Урднот совместно с турианцами задавят его за несколько недель, поэтому группа решила уравнять шансы. Это очень важно, потому что вся наша политика в Галактике идет с позиции противодействия кроганской агрессии, хотя все прекрасно понимают, что никакого нового восстания не будет. По старой памяти все еще считают кроганов ужасными кровожадными тварями, поэтому мы можем хоть весь наш флот вывести в систему Вдовы, и нас даже похвалят. Турианцы понимают, что идейно очень нам проигрывают; помогая кроганам, они рискуют оказаться в изоляции, поэтому прикладывают все силы, чтобы убедить Галактику в том, что дети Кельфийской долины исправились. Выборы Горта — исчерпывающее подтверждение их правоты, но война, особенно долгая и кровавая, — это крах всех их надежд. Стоит только Нервот обрушиться на Урднот, как мы раструбим на всю Галактику, что принесенные Рексом цивилизованные новшества привели к непониманию у населения, которое нашло выход в единственной, доступной кроганам форме — агрессии. Сур’Кешу очень нужна война на Тучанке; потому что пока кроганы демонстрируют всей цивилизованной Галактике свою примитивность, турианцы и люди вне закона. Вот, смотри.
Танилла передал Хелстрому толстую папку, в которой, судя по всему, были какие-то информационные носители. Майор не стал проверять, а просто убрал ее за спину, продолжив слушать полковника.
— Суть в том, что ни Урднот, ни Нервот не станут сотрудничать с саларианцами, поэтому мы вынуждены действовать окольными путями. Твои друзья из «Затмения» уже работают; наши службы начинают прорабатывать канал по доставке на Тучанку военных грузов, «Кровавая стая» уже впилась в ресурсы Нервот, начав высасывать из него деньги, предлагая взамен дешевое мясо с Хештока. Однако нам нужны там свои органики, которые будут выполнять приказы не Зорга, не Грилла, и даже не Сейна, а ГОР.
— И кто же это?
— Те, кого ты будешь учить. В папке информация по проекту «Возрождение» — это секретная программа группы по вербовке и обучению ворка. Вообще у проекта очень далекоидущие планы, которые должны будут реализоваться через несколько лет, но тебе нужно знать только об одной его части, в которой идет подготовка бойцов спецназначения. Ты будешь инструктором в одном из лагерей в Траверсе, где готовят отряды для отправки на Тучанку. Ты уже не молод, Фирс, но имеешь бесценный опыт, так что руководство решило перевести тебя на эту работу; там ты сможешь сослужить огромную пользу без риска для жизни.
— А вот это неожиданно, — Хелстром вдруг резко остановился и повернулся к полковнику. — А как же мои ребята?
— Они уже готовы к самостоятельной работе, — ответил Таннила, — к ним прибыло пополнение, и они уже выполняют задание.
— Кто командир?
— Капитан Ворус, ты должен его помнить по Тропаю.
— Да, я помню, хороший офицер. Так значит, я теперь инструктор?
— Да.
— Странно, зачем вы тогда выдергиваете меня так спонтанно, ведь теперь мне некуда торопиться.
— К сожалению, есть куда. Первая группа отправляется на Тучанку через три дня; нужно, чтобы ты ее посмотрел, сделал выводы и, если понадобится, пересмотрел программу. Так что сейчас иди в номер и собирайся, я подброшу тебя до Уйрия на служебной машине.
Океан радостно отражал утреннее солнце, эффектно переливаясь тысячами красок; в небе суетливо кружили морские птицы, звонко заливаясь красивым пением; по набережной беззаботно ходили отдыхающие саларианцы, а воды залива продолжали беспорядочно рассекать десятки разнообразных кораблей. Вокруг не поменялось абсолютно ничего; мир продолжал двигаться в той привычной колее, в которой жил все время, никак не замечая очередного резкого поворота, случившегося в судьбе одной из его песчинок. Вскоре Хелстром переоделся, забрал из номера все свои немногочисленные вещи, сел в машину Таннила и уже через два часа был в Уйрие, где у него оставалось еще несколько часов до рейса, которым он должен был отбыть в другую часть Галактики. В его квартире было как всегда пусто и темно; он заходил туда редко и, как правило, долго не задерживался. Рассматриваемый случай не стал исключением — дома он только отобедал и переоделся в форму, а уже вечером сидел в удобном кресле служебного брига, доставляющего сотрудников на объекты ГОР.

Сам проект «Возрождение» существовал сравнительно недавно. Изначально он задумывался только для подготовки вооруженных подразделений ворка, которые по требованию ГОР могли работать там, где саларианцам появляться нельзя. Уроженцы Харшина сотрудничали с группой охотно; за шанс сменить жизнь на умирающей планете на любое другое место они готовы были на многое, а офицеры группы брали в основном молодых, еще не озлобленных юношей, из которых, по причине низкой образованности, можно было сделать все, что угодно. Хорошие условия проживания и достойное отношение делали свое дело, так что уже первые результаты полностью оправдали все затраты.
Новое место работы Хелстрома оказалось большим лагерем со всей инфраструктурой для работы с большим количеством органиков. Шагая к своему новому непосредственному начальнику, майор заметил на территории лагеря библиотеку, бассейн, актовый зал и даже компактный кинотеатр, возле которого стояла небольшая группа офицеров ГОР одетых по форме. Специфика подобных объектов заставляла всех сотрудников носить знаки отличия, поэтому, одетый в тщательно отглаженный мундир Хелстром сразу ощутил разницу со всеми предыдущими местами, где ему приходилось работать в последние два года. Единственным сходством с Омегой, было большое количество ворка, только здесь они были одеты в стандартную форму кадетов ГОР, причем светло-серые кители им очень шли и, как показалось майору, совсем не мешались.
— А что вы хотели, здесь другой контингент, — объяснял начальник лагеря, когда Хелстром явился к нему для получения дальнейших распоряжений, — ворка привыкли к хамскому обращению, поэтому, когда теперь к ним относятся уважительно, они начинают платить тем же в ответ.
— Для меня это очень странно, — пожимал плечами Хелстром. — Я, конечно, встречал очень умных ворка, но все же привык, что на всех уровнях их считают дикарями, а теперь они носят ту же форму, что и я. Это дико.
— Ну, во-первых, цвет мундиров у них не белый, а светло-серый, и у них есть специальные пометки на петлицах, указывающие, что они не являются сотрудниками ГОР, а во-вторых, про ворка всегда несправедливо забывают. Через пару лет они заявят о себе, и тогда Сур’Кеш получит надежного союзника, которого можно будет без жалости бросить на кроганов или турианцев.
— Что-то мне эта история напоминает. Если я все правильно помню, то в прошлый раз все закончилось войной.
— Эх, майор, если бы вы знали, как я устал от этого сравнения, — вздыхал начальник, — поверьте мне, опыт кроганского сценария учтен, к тому же на крайний случай всегда можно найти новый генофаг. Вы лучше не заморачивайтесь по этим вопросам, а приступайте к подготовке бойцов; один выпуск мы уже подготовили, но его вы можете только посмотреть, а вот новобранцы целиком и полностью в вашем распоряжении.
После посещения начальства Хелстром отправился в буфет. Поскольку по местному времени был обед, а все столики были заняты, к нему попросился подсесть взрослый ворка в такой же, как у всех его сородичей светло-серой форме, но с лычками капитана на рукавах, на что майор обратил внимание. К его удивлению, ворка оказался очень аккуратным, тактичным и образованным собеседником. Он хорошо знал родную и всеобщую историю, философию, географию, разбирался в политике и очень интересно рассуждал о настоящем и будущем своей расы. После трапезы капитан поблагодарил Хелстрома за приятную беседу и пожалел, что они больше не встретятся, поскольку он улетает на Харшин для выполнения какой-то особой работы. Только потом майор узнал, что разговаривал с Лецессом О’Харой — будущим вождем расы ворка, великим лидером, ведущим свой народ к новой жизни. Как и многие, он проходил долгую и тщательную подготовку в саларианских лагерях.

Однако, все изменения, благодаря которым ворка ворвутся в Галактику, произойдут только через шесть лет, когда Большая Игра вступит в новую фазу, охватив новые народы и регионы. А пока от момента гибели старого порядка прошло только четыре месяца; все только начиналось, и единственной задачей тех ворка, которые введут свой народ в новую эру, была работа во благо миллиардов саларианцев. Им предстояло поддерживать огонь на загорающейся войной Тучанке. Огонь, от которого напрямую зависело начавшееся утверждаться саларианское доминиование.
Отредактировано: Архимедовна.




Похожие материалы
Рассказы Mass Effect | 22.07.2013 | 935 | 36 | 1721, Post Scriptum | 1721
Пожаловаться на плагиатПожаловаться на плагиат Система OrphusНашли ошибку?
Выделите ее мышкой
и нажмите Ctrl+Enter