Гость
Приветствуем Гость
Главная | Вход | Регистрация | Меню пользователя | УчастникиСписок зарегистрированных участников сайта
Поиск по группам, поиск модераторов, Спектров, Советников.

Mass Effect фансайт

Архив Серого Посредника

Главная » Статьи » Авторские произведения » Рассказы Mass Effect

Свежий ветер. Глава VI. На краю. Часть 1

Жанр: романтика, ангст;
Персонажи: фем!Шепард/Кайден Аленко;
Автор: LockNRoll;
Оригинал: Fly By Night;
Перевод: Mariya (Mariya-hitrost0), разрешение на перевод получено;
Статус: в процессе;
Статус перевода: в процессе;
Аннотация: Она ушла из банды «Красных», сжигая за собой мосты, и обрела новый дом в Альянсе, став элитным бойцом с пугающей репутацией. Лишь один человек сумел разглядеть ее истинную сущность за тщательно воздвигнутым фасадом, и она, наконец, поняла, каково это — иметь что-то, что ты боишься потерять. Фанфик охватывает все три игры Mass Effect.

Описание: Кайден смиряется со своим неразумным влечением к командующему офицеру. Шепард позволяет разговору принять излишне личный оборот, и то, что должно было стать простой миссией, оборачивается бедой.




Кайден

Я слышал, что запах — это самый мощный спусковой механизм памяти. Как бы далеко вы ни прятали воспоминание, знакомый запах заставит его вернуться назад, сокрушая все воздвигнутые на пути психологические преграды, таким же ярким, каким оно было когда-то.

Это случилось на Цитадели чуть более года спустя после того дня, о котором я так старался не думать — дня, когда шлюз спасательного челнока открылся, обнаруживая всего одного человека, и мой мир разлетелся на осколки. Кажется, я шел в посольства, а может, и возвращался оттуда, когда поймал в воздухе запах ванили и аниса — такой богатый, загадочный и насколько ее, что сердце оборвалось у меня в груди, и показалось, что стало нечем дышать. Я так хорошо держался — практически не думал о ней в течение последних нескольких недель. Но вот она снова стояла передо мной: рубашка, соскальзывающая с обнаженных плеч, глаза, такие теплые, темные и полные страсти, мышцы, двигающиеся под невероятно мягкой кожей. Воспоминания до сих пор причиняли нестерпимую боль.

Я обернулся и увидел какую-то девушку—служащую с длинными, медового цвета волосами и широкой, ничего не выражающей улыбкой. Она рассмеялась и обняла своего друга, не зная и не желая знать, что пахнет, как женщина, которой уже год не было в живых. Конечно, запах отличался — никому больше не свойственна эта смесь пряного женственного аромата, смешанного с потом, ноткой металла и острым привкусом пороха. Ноги не держали, и мне пришлось присесть в стороне от толпы, где, с трудом делая глубокие вдохи, я пытался загнать эти воспоминания обратно в потайные уголки своего разума. За то краткое время, что мы провели вместе — время, за которое я запечатлел в памяти веснушки на ее коже, и когда казалось, что в мире нет никого, кроме нас двоих — ее запах стал ассоциироваться у меня с самим дыханием.

Даже несмотря на то, что сейчас я знал, что Джена жива, она была потеряна для меня. Все, что у меня осталось — это неясные воспоминания о тепле ее тела в моих объятиях и того, о чем я не мог даже думать. И все же одна лишь тень ее запаха возвращала меня к тем мгновениям, когда я вдыхал его, касаясь губами ее шеи, или когда она проходила мимо по палубе «Нормандии» еще до того, как я впервые коснулся ее, или же к самому началу — к тому моменту, когда я осознал, что этот запах принадлежит ей.

************

Я услышал звуки рукопашного боя — стоны и удары кулаков по телу — еще до того, как завернул за угол и зашел в транспортный отсек. Мне сказали, что она направилась сюда, но почему...

— Ха! — долетел до меня смешок Рекса в сопровождении громкого тяжелого дыхания. — Должен признать, ты свирепа для человека.

Пройдя в открытые двери, я увидел крогана, потирающего щеку, исполосованную оружием много лет назад. Шепард, одетая в обтягивающий спортивный костюм, упруго прыгала с ноги на ногу, сжимая защищенные легкими перчатками для спарринга ладони в кулаки; она также тяжело дышала, а на ее лице застыла опасная ухмылка. Поймав мой взгляд, Джена улыбнулась еще шире, а затем одним захватывающим дух плавным движением бросилась вперед, поднырнула под кулак Рекса и, опершись на руку, попыталась ударить крогана в грудь обеими ногами. Огромной ладонью он перехватил ее и с ревом швырнул прочь. Сделав флип назад, Шепард с трудом, но все же устояла. Каждое ее движение было плавным, свободным и казалось столь же естественным, как и ходьба. Я даже не сразу заметил, как открыл рот, однако поспешил закрыть его, пока она не увидела.

Джена выпрямилась и отряхнула ладони.
— А ты силен даже для крогана, — выдохнула она, все еще улыбаясь.
— Пора? — спросил Рекс, поворачиваясь ко мне и наклоняя голову то в одну, то в другую сторону, массируя шею.
Мы должны были приземлиться на Новерии через десять минут, и я... что мне здесь понадобилось?
— Почти, — ответил я, все еще не сводя глаз с Шепард. — А что вы...
— Просто разминаемся перед посадкой, — сообщила Джена все с той же воинственной ухмылкой, пожимая плечами.
— Ну и как? Размялись? — с любопытством поинтересовался я, чувствуя, как на лице расплывается ответная улыбка.
Вместо ответа она вытянула руки вверх, опустилась в мостик и сделала переворот назад, контролируя каждую мышцу своего тела.
— Думаю, да, — выдохнула Шепард, рукой откинув волосы с лица.

Я никогда не заводил отношений с девушками-военными, полагая, что не стоит смешивать работу и удовольствие, но наблюдая сейчас за ее движениями, я никак не мог вспомнить, почему. Тело Джены само по себе являлось оружием — гибким, опасным и прекрасным. Я снова закрыл рот, однако на этот раз, по-видимому, она заметила, потому что, подходя к вешалке с полотенцами, расположенной неподалеку от меня, бросила в мою сторону веселый понимающий взгляд.

Вытерев лицо, Шепард прошла мимо, и только тогда я обратил на него внимание. Странно, что это заняло у меня столько времени — я чувствовал его и раньше в ее присутствии: когда мы были на Цитадели, заходили в здания и снимали шлемы — каждый раз, стоило ей оказаться рядом, однако до сих пор я не замечал связи. Джена повесила полотенце на вешалку, и я снова ощутил этот запах: восхитительная смесь чего-то пряного, сладкого и экзотичного. И оружия. Всегда оружия. Я не осознавал, что он принадлежит ей. Как я мог не понять этого раньше? Запах подходил ей идеально. Минуя все рациональные части моего разума, он вызвал во мне весьма неуместную реакцию.

— А что? Тоже хочешь? — спросила Шепард; опасная усмешка вновь заиграла на ее губах.
Целая секунда мне потребовалась на то, чтобы понять, о чем она говорит, и еще несколько — на то, чтобы вспомнить, как пользоваться голосом.
— Не думаю, — нервно рассмеявшись, ответил я. — То есть я весьма неплох в этом, но если не воспользуюсь биотикой, уверен, ты порвешь меня в клочья.
Джена улыбнулась еще шире, обнажая зубы, и посмотрела на меня из-под нахмуренных бровей. Я тяжело сглотнул, осознав, что она точно знает, что делает.
— Умно, лейтенант.
Вдохнув, я вновь почувствовал в воздухе пряную ваниль. Я открыл рот, однако не смог придумать, что сказать ей в ответ — она лишила меня дара речи. К счастью, в этот момент, спасая меня от позора, ожило устройство внутренней связи.
— Расчетное время прибытия — пять минут, коммандер, — сообщил Джокер. — Как будешь готова, поднимись сюда — могут возникнуть проблемы с разрешением на посадку.
— Что ж, мне пора, — заметила Шепард, взлохмачивая волосы рукой.
— Мне собираться? — спросил я, уже ожидая положительного ответа, так как прежде она всегда брала меня с собой.
— Нет, в этот раз останешься на корабле, — ответила Джена, — я возьму Гарруса и Рекса — полагаю, в случае необходимости кроган поможет мне проложить путь через порт.
С озорным огоньком в глазах она посмотрела на меня, а где-то позади хохотнул Рекс.

Глядя ей вслед, я старался побороть разочарование. Наше предыдущее задание оказалось совсем простым — небольшая высадка по пути на Новерию, однако мы воспользовались возможностью и отработали несколько стратегий, основанных на ее способности прорываться сквозь любую оборону и моем умении защищать ее и при необходимости оказывать помощь. Направленный барьер и небольшое деформационное поле позволяли Джене, не получив ни царапины, в считанные секунды преодолеть половину пути и выполнить свою работу. Да, мне еще было чему поучиться («Может быть, все-таки окажешь мне эту гребаную огневую поддержку, а, лейтенант?»), но, черт побери, я никогда прежде не получал такого удовольствия от боя. Я с нетерпением ждал, когда снова выйду на задание, однако понимал, что кроме меня в команде есть и другие люди.

— Это не последняя битва, Аленко, — пророкотал Рекс, и, обернувшись, я встретил изучающий взгляд большого красного глаза.
— Знаю, — ответил я, пожав плечами, словно меня это не сильно заботило, — просто я...
— Ты хочешь быть рядом со своим командиром, — закончил он за меня, хрустнув костяшками пальцев. — Подобное желание похвально, однако в этом нет необходимости. Шепард — свирепый воин, даже несмотря на то, что она крошечная человеческая женщина.
С этим кроган вышел, оставив меня гадать, с какой стати, черт возьми, он решил мне об этом сказать. Мне нечасто доводилось видеть коммандера, разговаривающей с кем-то из команды на корабле, но она должна была где-то проводить свое время, не занятое беседами со мной, а Рексу определенно было что рассказать о своих боевых операциях.

Я все это прекрасно понимал, но почему тогда внутри зародилось это чувство неуверенности? Вернувшись к своему рабочему месту, я вывел на дисплей жизненные показатели группы высадки и переключил это окошко на другой экран, чтобы иметь возможность работать. И все же постоянно ловил себя на том, что поглядываю на ее показатели чаще, чем следовало, особенно, учитывая, что она, пожалуй, являлась самой сильной «крошечной человеческой женщиной» в галактике.

Я тяжело вздохнул, понимая, что меня ожидают долгие несколько часов.

************

Дебрифинг оказался очень кратким — Шепард не хотела ни заставлять ждать Совет, ни держать Лиару в полном людей помещении после того, что случилось с матриархом Бенезией.
«Миссия была успешной, — сказала Джена, — даже несмотря на то, что таковой не ощущается».
Судя по всему, им пришлось несладко. Стоило Шепард заменить Рекса на Лиару перед тем, как покинуть порт, я понял, что что-то не так. Когда же от вернувшегося на борт крогана мне стало известно о том, что они выяснили, ожидание их возвращения на «Нормандию» превратилось в трудную задачу. Мне пришлось и вовсе закрыть окно с жизненными показателями отряда, чтобы сделать хоть что-то.

Я полагал, что в этот самый момент они беседовали. На выходе из конференц-зала Лиара бросила Шепард долгий, полный отчаяния взгляд, и я понятия не имел, что это означало. Они часто разговаривали — о протеанах, гетах, о Бенезии и культуре азари — обо всем, о чем только Джена спрашивала. Мне же было известно лишь то, что говорила мне сама Шепард, потому что Лиара большую часть времени проводила в кабинете позади медотсека. Иногда я видел, как Джена заходила туда, а спустя час появлялась с задумчиво нахмуренными бровями. Порой она ловила на себе мой взгляд и делилась очередной порцией невероятной информации, а иной раз просто проходила мимо, направляясь в свою каюту или на мостик.

В такие моменты я чувствовал себя странно: я знал, что она не обязана интересоваться моими мыслями, однако мне нравилось, когда Шепард все же находила время на то, чтобы поговорить со мной. Я заметил, что это стало происходить все чаще и чаще — это открытие вызывало во мне такое же волнение, какое я испытал в ту ночь в посольствах. Казалось, она начала расслабляться, привыкать к команде и своему месту во главе фрегата. Мне нравилось, как мы находили предлоги для бесед; иногда это происходило случайно, как тогда, когда я нашел ее в укромном уголке корабля. Джена втянула меня в разговор о том, о чем мне не хотелось даже думать, однако она сумела сделать так, что случившееся со мной стало выглядеть совершенно нормальным, словно в этом не было ничего особенного. Как не было ничего особенного в том, что я с нетерпением ожидал окончания миссии, чтобы дать ей повод поделиться со мной ее мыслями относительно всего этого. Я получал удовольствие от бесед с ней.

Поэтому когда Эшли остановилась на полуслове, чтобы поприветствовать коммандера, и, обернувшись и встретившись с ней взглядом, я почувствовал, как тепло разливается внутри, я сказал себе, что в этом нет ничего особенного. Я старался не представлять ее в транспортном отсеке, прогибающейся назад, чтобы сделать переворот, не вспоминать обнажившийся на мгновение живот.

Я полировал заплату на своей броне, а Эшли корпела над какими-то улучшениями для своего дробовика, но стоило только появиться Шепард — с мокрыми волосами и раскрасневшейся, только что вымытой кожей — оба занятия оказались забытыми.

— Ненавижу эту гребаную планету, — раздраженно бросила она. — Нет, правда, на этой каменной глыбе мне повстречалась всего пара человек, которые не были полными придурками — и это единственная причина, по которой я не приказала Джокеру взорвать всю станцию с орбиты.
— Я смотрю, вы хорошо провели время, — сладко протянула Эшли, заставив Джену закатить глаза и тяжело вздохнуть.
— Вся миссия едва окупилась — мы с превеликим трудом получили необходимые координаты ретранслятора, а каждый час, проведенный в порту Ханшан, казался пыткой. Снаружи было ничуть не лучше — чертов буран практически не давал возможности работать. Вы только взгляните! — с этими словами Шепард вытащила из сумки два пистолета и положила их на скамью: повреждения, вызванные морозом, были очевидны, а дуло одного из них к тому же оказалось погнуто. Следующей она достала штурмовую винтовку Гарруса.
— Мало того, что я не могла никого пристрелить на станции, так еще и на «Вершине-15» мою пушку постоянно заедало: пришлось вручную разбираться с кроганом, — продолжала Джена, демонстрируя вмятину на прикладе винтовки и качая головой, а затем тихо добавила: — Ну, по крайней мере, попрактиковалась.

Взяв оружие и повертев его в руках, Эшли критически оглядела винтовку, оценивая ущерб, а затем сказала:
— Все это можно исправить, коммандер. Нужна помощь?
— Вообще-то, да. Гаррус все еще оплакивает повреждения, которые мы нанесли «Мако», так что...
— Ты хотела сказать, повреждения, которые ты нанесла! — донесся до нас голос турианца с другой стороны отсека, где он чинил что-то, лежа под упомянутой машиной.
— Заткнись, Вакариан. Что-то я не припомню, чтобы ты жаловался, когда я спасала твою задницу! — обернувшись назад, крикнула Джена.
Его ответа я не расслышал, но когда Шепард, качая головой, снова повернулась к нам, на ее лице появилась слабая улыбка, из чего я сделал вывод, что он как минимум был дружелюбным. Эти двое походили друг на друга больше, чем сами осознавали — каждый раз, когда я заставал их беседующими, они обсуждали оружие, делились историями и хвастались невероятными достижениями в стрельбе. Думаю, ей и в самом деле нравилось общаться с ним. Он же, в свою очередь, восхищался ею — в этом я его прекрасно понимал — и был благодарен за возможность продемонстрировать, на что он на самом деле способен.

Эшли уже разбирала ствол штурмовой винтовки. Я взял один из пистолетов Шепард и принялся развинчивать болты, в то время как она расчистила немного места около рабочей поверхности и, пройдя мимо меня, тоже села на скамью.
Я снова почувствовал этот аромат, но на этот раз ярче, свежее. Запах был слабым, однако теперь, когда я знал, что он принадлежал ей, я не спутал бы его ни с чем. Он напомнил мне о чем-то знойном и примитивном, словно теплая кожа и глубокое, страстное дыхание. А затем я вдруг осознал, о ком замечтался.
Я все еще пялился туда, где она сидела, равнодушно водя пальцем по стволу пистолета. В крепких выражениях напомнив себе о необходимости уважать чертов порядок подчиненности, я перевел взгляд на рабочую поверхность.

— Кажется, дела внизу пошли неважно, — произнес я наконец, не отваживаясь, однако, смотреть на нее. — Рад, что все целы.
— Да. Что тут скажешь? — отозвалась Шепард напряженным, полным сомнения голосом. — Встретившиеся нам коммандос были куда слабее, чем я ожидала. Разобраться с ними оказалось плевым делом, особенно после того, как, пробираясь через базу, мы встречали гетов за каждым гребаным углом. Лиара тоже держалась молодцом, учитывая обстоятельства. В общем, ничего такого, с чем мы не могли бы справиться.
— А что насчет рахни? — вмешалась Эшли, отсоединяя главный прицел от ствола винтовки и глядя сквозь него. — Они, должно быть, представляли проблему. Ты говорила, их специально выводили для сражений?
— Что-то в этом роде, — устало вздохнув, подтвердила Джена. — Там все так запутано. Яйца забирали от матки прежде, чем дети вылуплялись, а затем что-то делали с ними так, что в итоге получались монстры.
— Но ты все же... отпустила их? — медленно, едва ли не с подозрением, спросила Эшли, и Шепард посмотрела на нее исподлобья.
— Нет, я отпустила Царицу, — сухо ответила она, словно до сих пор не придя в себя после миссии. — И только после того, как она пообещала мне убраться на какую-нибудь дальнюю планету и никому более не доставлять проблем, а я в свою очередь пообещала уничтожить ее, если она нарушит наш договор.
— Но откуда тебе знать, что она сдержит слово? — мягко настаивала Эшли. — Знаю, меня там не было, и я не вправе спрашивать, но...
— Я не против твоих вопросов, Уильямс, я просто не... — Шепард запнулась, раздумывая над ответом, а затем, немного смягчившись, продолжила: — Мне прекрасно известно, что это решение может выйти нам боком, но я не могла оставить ее в той камере в окружении ее мертвых детей. Это был выбор между уничтожением целой расы и вторым шансом для них, и если бы мне пришлось пройти через это снова, я сделала бы то же самое.
— Я поняла, коммандер, — произнесла Эшли некоторое время спустя. — Я не думала об этом в таком ключе, но, полагаю, ты права. Не знаю, согласна ли я с твоим решением, но если ты уверена в своем выборе, то это единственное, что имеет значение, да?
— Нет, если они снова завяжут войну, но... она казалась искренней. Кроме того, я не могла взять на себя ответственность за уничтожение целой расы. Не знаю, кем надо быть, чтобы сделать это, — с этими словами Шепард бросила взгляд на Рекса, и я вспомнил, как она упоминала об их беседе о генофаге. Джена сказала мне, что, взглянув на эту проблему с точки зрения крогана, она изменила свое мнение и вместо неконтролируемой популяции агрессоров увидела медленно вымирающую расу, все женщины которой были обречены переживать кошмар одного выкидыша за другим. Она сказала, что не может представить себе, насколько высокомерным нужно быть, чтобы решить, что эта раса не имеет права на жизнь, а наши — имеют.

Помня об этом, я поддержал ее выбор. Однако окажись на ее месте, я первым делом бы вызвал Совет. С другой стороны, существовала причина, по которой Шепард являлась Спектром, а я — нет, и она заключалась в том, что им полагалось при необходимости самостоятельно принимать подобные решения, касающиеся всей галактики. Когда же Джена рассказала о случившемся более подробно, поведала о том, что говорила ей Царица, я окончательно уверился в ее правоте. Она не переставала восхищать меня. Чем бы ни обернулся этот выбор в будущем, рахни вернулись из небытия, и вскоре все узнают, что за этим стоит коммандер Шепард. Это большая ответственность, особенно, если случится худшее.
Мы еще некоторое время разговаривали, и постепенно, по мере того, как она погружалась в работу, чистя свое оружие, плечи Джены расслаблялись. Беседа все дальше уходила от миссии, и пару раз мне даже удалось заметить усмешку на хмуром лице Шепард в ответ на ужасные шутки Эшли.
В конце концов в кармане Уильямс что-то громко пискнуло, и, извинившись, она поспешила к консоли связи, чтобы ответить на звонок из дома. Подумав, что ее привязанность к семье очень мила, я вспомнил о необходимости позвонить маме. Я еще даже не говорил ей о том, что работаю со Спектром, а она ненавидела узнавать об изменениях в моей жизни из новостей.

Шепард поднялась с места и, миновав меня, (я задержал дыхание) одним плавным движением уселась на столешницу там, где прежде располагалась Эшли. Понятия не имею, почему ей так нравилось сидеть на столах, однако стоило мне повернуться к ней, я обнаружил, что наши лица находятся примерно на одном уровне. Я знал, что высок, но до сих пор не мог привыкнуть к ее абсолютно среднему росту. На видео всегда казалось, что Джена возвышается над окружающими, однако, полагаю, дело заключалось в ее уверенности в себе и харизматичности, излучаемой каждой клеточкой ее тела. В действительности мне не составило бы труда кинуть ее через все помещение. Конечно, если бы она сама попросила, потому что в противном случае моя рука оказалась бы сломанной в четырех местах еще до того, как я успел бы хоть что-то предпринять.

Шепард слегка опустила голову, разглядывая прицел своего пистолета и с помощью маленького инструмента отбивая поврежденные детали; ее осветленные волосы свисали вперед мокрыми прядями. Я с трудом перевел взгляд на оружие, над которым работал.
— Ты говорила с Лиарой? — спросил я неожиданно для самого себя, не в состоянии больше находиться рядом с ней в тишине. Джена задумчиво нахмурилась.
— Да, немного. Довольно скоро она заявила, что не хочет обсуждать миссию, а потом... — Шепард сморщила нос, словно пытаясь сформулировать свои следующие слова. — Полагаю, это особенность азари. Она принялась что-то лопотать о том, что между нами есть какая-то связь, и что она хочет, чтобы мы стали ближе.
Тон, которым она выделила последнее слово, не оставил возможности превратно истолковать его значение.
— Что, правда? — ляпнул я, не подумав. Мне приходилось слышать циркулирующие среди команды странные слухи о том, что юная ученая неравнодушна к Шепард, однако я в лучшем случае считал это неразделенной привязанностью. То, что Лиара попытается предпринять какие-то шаги или что Джена может ответить взаимностью, никогда не приходило мне в голову. А ведь она вполне могла интересоваться женщинами. Не то чтобы азари таковыми являлись, но... — Ого, это, э... и что случилось дальше?
Должно быть, мой голос выдал испытываемый мною неуместный интерес, потому что Шепард прервала свое занятие и строго посмотрела на меня.
— Разумеется, мы трахнулись, — едко ответила она, заставляя меня почувствовать себя идиотом. Вновь сосредоточив свое внимание на оружии, Джена продолжила: — Меня не волнует, что она азари, однако Лиара слишком молода.
— Ей сто лет, — заметил я.
— Да, и она выглядит и ведет себя, как ребенок.

Неожиданно она вновь подняла на меня насмешливый взгляд и спросила:
— А что, лейтенант, у тебя к ней личный интерес? В конце концов, нет такого правила, которое запрещало бы заводить отношения с инопланетными консультантами.
Вопрос застал меня врасплох. Первым пришедший мне в голову ответ звучал как «Нет, на самом деле меня интересуешь...» и был не только совершенно неприемлемым, но еще и глупым.
Стараясь скрыть заливающий лицо румянец, я склонил голову к пистолету и нарочито пренебрежительно рассмеялся.
— И в голову не приходило, — искренне ответил я. Если у меня и имелись предпочтения в том, что касалось женщин, то Лиара однозначно не вписывалась в эти рамки. Я старался не смотреть на Шепард, сидящую с опущенной головой так, что ее прямые брови образовывали идеальный угол с острыми скулами, опасаясь вновь почувствовать уже становящееся знакомым напряжение внутри. Я был уверен, что мне нравился определенный тип женщин до того, как я ступил на борт «Нормандии».
— Мне тоже, пока она не сказала об этом, хотя я склонна списать все это на шок. Ей просто хочется знать, что кто-то заботится о ней. Думаю, я и в самом деле забочусь о Лиаре, но не в таком смысле. Наверняка при нашей следующей встрече она всполошится и станет извиняться.
— Как считаешь, с ней все будет в порядке?
— Да, в конечном итоге, — ответила Джена голосом, полным неясной тревоги.
— В конечном итоге? — переспросил я.
— Я думаю, она потрясена. Лиара уже свыклась с мыслью, что ее мать по своей воле стала предательницей, и тут Бенезия начала кормить ее сказками о том, что она просто ничего не могла с собой поделать, что ее «одурманили». Как будто это что-то меняет.
— То есть ты ей не поверила?
— Не знаю. — Замолчав, Джена поджала губы и потерла лоб. — Я не знаю, зачем ей было лгать, но все равно ее слова кажутся мне враньем. Она была матриархом. Сарен не настолько силен, он всего лишь гребаный турианец — как он мог заполучить над ней такую власть? И... может быть, это прозвучит как бред, но, думаю, если бы я оказалась на ее месте с пистолетом, приставленным к моей голове, и дочерью, глядящей на меня, возможно, я тоже придумала бы эту чушь про контроль разума, лишь бы снять с себя ответственность. Даже если Бенезия и говорила правду, это не меняет того факта, что она бросила свою дочь безо всякого объяснения, чтобы последовать за Сареном. Мне не жаль ее.

Мне было трудно это представить. Да, я не присутствовал при обсуждаемых событиях, однако учитывая то, что мне уже рассказали, все это казалось слишком надуманным, чтобы являться истиной. И все же мне хотелось поверить, пусть даже только для того, чтобы Лиара знала, что хотя бы в последние мгновения ее мать попыталась исправить содеянное.

— Но ведь она не обязана была помогать вам, — настойчиво произнес я. — Если она лгала о своих причинах, то что помешало ей одурачить вас? Вне зависимости от того, поверила ты ей или нет, в конце она все же совершила доброе дело.
— Разве? — переспросила Шепард. Она говорила уверенно, как и тогда, когда делилась своим видением событий с Советом; непоколебимая твердость в ее голосе заставляла верить каждому ее слову. — Последнее, что она сделала — бросила ударную волну в Лиару. Кроме того, весьма вероятно, что она-таки обвела нас вокруг пальца — Тали все еще работает над анализом полученных данных: они могут не вести к ретранслятору, или окажется, что и сам ретранслятор нам вовсе не нужен. Даже если Бенезия говорила правду, я с легкостью бы забрала необходимые сведения с ее трупа — носитель информации не был защищен на этот случай. Мы не нуждались в этом ее раскаянии, и я почти сожалею, что она все это наговорила. Лиаре было бы проще считать, что ее мать не имела надежды на спасение, что она должна была погибнуть.
— Ты и в самом деле веришь в это? — с недоверием спросил я. — Мне кажется, что будь я на месте Лиары, мне бы хотелось знать, что Бенезия погибла, делая что-то хорошее. В любом случае, потерять мать таким ужасным образом — тяжкое испытание.

Шепард пожала плечами.

— Подобная развязка не стала для Лиары неожиданностью. И кто знает, может быть, это поможет ей в дальнейшем. Из ее рассказов я сделала вывод, что Бенензия никогда не отличалась особой теплотой. Теперь Лиара сможет жить так, как ей хочется, а не прозябать в тени матери. Ничто так не ускоряет взросление, как сиротство.
— Я... думаю, ты права, — согласился я, уступая опыту, которого у меня не было. — Не могу себе такого даже представить. Черт, мои родители на пенсии, вряд ли у них есть шанс угодить на линию огня.
— Тебе здорово повезло, — сказала Джена некоторое время спустя низким мягким голосом, который прежде мне доводилось слышать лишь несколько раз, обычно, когда мы были наедине, а ее глаза застилала усталость. — Не представлять себе жизни без двух человек, которые любят тебя, несмотря ни на что. Эшли тоже — за ней стоит целый выводок сестер. Это дает... чувство защищенности. Я могу понять привлекательность этой концепции.
— Привлекательность?
Я вспомнил слова, сказанные ею недавно о том, что жизнь на Земле без «хорошей семьи» была гораздо тяжелее. Мне не приходилось слышать, чтобы она говорила о своих родителях, а потому я осторожно спросил:
— У тебя... никогда не было семьи? Должно же отыскаться хоть несколько хороших воспоминаний, правда?

На мгновение открыв рот, Шепард, очевидно, передумала отвечать; ее руки замерли над пистолетом. Когда же она начала говорить, я подумал, что она скажет, что мой вопрос абсолютно неуместен — а так оно и было — однако ее голос звучал обыденно, словно обсуждаемый вопрос ее совершенно не интересовал.

— Не... совсем. Все это дела давно минувших дней. Я никогда не встречала своего отца — если мать и знала, кто он, то не рассказывала. А сейчас мне и спросить не у кого.
— Она... ее больше нет?
— Ты имеешь в виду, в живых? — уточнила Джена, и я кивнул.
Она глубоко вдохнула, а затем медленно выпустила воздух, словно раздумывая над чем-то. Наконец Шепард слегка пожала плечами и продолжила:
— Без понятия. Наверное. Честно говоря, это меня не особо волнует.
— Не волнует?
Не знаю, какого ответа я ждал, но услышанное меня потрясло. Я полагал, что ее мать погибла при каких-то трагичных обстоятельствах, возможно, во время какого-то нападения, что и заставило находящуюся передо мной женщину присоединиться к военным силам Альянса. Но как можно было не интересоваться, жива ли твоя мать, у меня просто в голове не укладывалось.
— Но... она ведь твоя мать. Что бы она ни сделала, я уверен...

— Что бы ни сделала? — бросила Шепард, резко подняв голову; вся мягкость исчезла из ее голоса. Она не расстроилась и не разозлилась, просто... ожесточилась — подобным тоном она обычно доказывала свою точку зрения. — Ты, черт возьми, понятия не имеешь, о чем говоришь, Аленко, но раз уж тебе так любопытно, я расскажу. Моя мать была наркоманкой с ворохом серьезных проблем и, бросив меня прежде, чем я вступила в пору полового созревания, она, пожалуй, совершила единственный хороший поступок в своей жизни. Так что не надо мне петь про то, что она моя мать и где-то глубоко внутри я должна любить ее, потому что это уже давно не заботит меня.

У меня внутри все похолодело. Если бы она расстроилась, я бы знал, что делать. Но как реагировать на эту жесткость в ее упрямом взгляде, устремленном на меня из-под нахмуренных бровей? Дверь, которую она приоткрыла мне, с грохотом захлопнулась перед моим носом, словно в напоминание о том, что что бы я ни думал о ней, что бы ни чувствовал, она все равно оставалась коммандером Шепард. Она рассказала мне о чем-то столь шокирующем, но, казалось, ее это не беспокоило. Вновь опустив взгляд на оружие, Джена вернулась к работе.

— Я... черт, Шепард, прости, я не хотел...
— Все в порядке.
— Я просто...
— Я же сказала — все нормально. Много воды утекло, и больше это меня не волнует. Не скрою, когда-то мне было тяжело думать об этом — я не робот, но теперь все в прошлом.
— Хорошо, как скажешь, коммандер, — произнес я наконец, пытаясь придать голосу искренности, однако понимая, что мои слова прозвучали снисходительно. — Прости, что напомнил.
С досадой схватив со стола какой-то инструмент, Джена глянула на меня.
— Послушай, я даже не знаю, зачем рассказала тебе об этом. Сегодняшние события всколыхнули былое, вот и все. А потом Лиара спросила, и я... Я ответила, а она стала вести себя так, словно это величайшая трагедия, несмотря на то, что всего час назад это случилось с ней самой. Но это больше не волнует меня, я справилась, это просто... факт. Я не могу изменить его, даже не уверена, что хочу. Если бы моя мамаша не оказалась такой идиоткой, я бы не сидела здесь сегодня. Хотя, может быть, я стала бы еще успешнее, кто знает? Кому какое дело? В конце концов, мы имеем то, что имеем.
— Это... необычный образ мышления, Шепард. Полагаю, Лиара была права, сказав, что у тебя невероятно сильная воля, — произнес я неуверенно. По меньшей мере, она обладала выдающейся способностью скрывать подобные вещи. Мои родители всегда были рядом, поддерживали меня, когда я находился в мозголомке и позже. Я не мог представить себе, как бы рос без семьи.

Ее глаза встретились с моими.
— Не смотри на меня так.
— Как так?
— Как будто ты жалеешь меня.
Иногда, беседуя с ней, я забывал, что она с легкостью видит собеседника насквозь.

— Ты можешь считать, что случившееся со мной ужасно и все такое, но не смей жалеть меня. Я тебе не жертва, Аленко, и, на мой взгляд, я неплохо устроилась в жизни. Я всего достигла сама, — с этими словами Джена вскинула руку с пистолетом, и когда исправленный механизм с легкостью скользнул на свое место, на ее лице появилась тень усмешки. — Я получила «Звезду Земли», стала первой женщиной со званием N7 и первым и единственным Спектром человечества и знаю, что заслужила все это. Я всего добилась сама, так что не смей даже на секунду считать, что можешь жалеть меня, потому что я сама себя не жалею.

Она была права и знала это. Жалеть полагается больных детей или скорбящие семьи, но не того, кто был моложе и превосходил тебя практически во всем.
— Ты права, — произнес я. — Конечно, ты права, прости. Думаю, я просто... наверное, я на мгновение забыл о том, кто ты, коммандер.
Это был неудачный выбор слов, понял я, потому что она напряглась, словно тоже вдруг вспомнила о том, кто она, кто я и почему этот разговор в нашем положении, по меньшей мере, следовало назвать странным. Я предпринял попытку спасти ситуацию:
— Сожалею, что разворошил эти воспоминания. Правда. Если я выхожу за рамки, только скажи, и я...
— Не выходишь, — перебила она, не сводя с меня пронизывающего, искреннего взгляда. Никогда прежде мне не удавалось так хорошо рассмотреть ее глаза: в холодном голубоватом свете оружейной их насыщенный янтарный цвет приобрел яркий оливковый оттенок. — Я могу позаботиться о себе. И не стоит переживать, что ты разозлил меня — если это случится, я дам тебе знать. Просто мне не следовало вообще начинать этот разговор.
— Однако я рад, что он состоялся, — заметил я, не желая расставаться с этой фамильярностью, которая возникла между нами с того момента, как мы ступили на «Нормандию», не желая, чтобы она вновь укрылась за своей стеной. — Не хочу, чтобы ты думала, что я сую нос не в свое дело, просто... ты сама говорила — о тебе так мало известно, а видя насколько ты... талантлива, сложно не заинтересоваться. Ты права — с самого начала службы в Альянсе ты никогда не переставала развиваться, становиться лучше. Ты, кажется, побила каждый рекорд; тебе нет еще и тридцати, а ты уже Спектр с полным комплектом медалей. И всего этого ты добилась сама, никогда ни на кого не рассчитывая. По крайней мере, это достойно восхищения.

Высохшие волосы обрамляли ее лицо яркими светлыми прядями.

— Я не нуждаюсь в восхищении, — тихо проговорила Джена; казалось, направленное на нее внимание заставляло ее чувствовать себя не в своей тарелке. — Я... черт, я даже не знаю, чего хочу. — Она снова подняла на меня взгляд, и мне показалось, что я стал свидетелем чего-то невероятно прекрасного и редкого, сумел заглянуть за баррикаду. Ее голос был мягок и странно уязвим — он не подходил воительнице, которую я видел в боях, однако отлично соответствовал женщине, сидящей передо мной сейчас. — Хотя, пожалуй, в данный момент все близко к идеалу.

Я почувствовал разливающееся по телу тепло. Мне вдруг отчаянно захотелось истолковать ее слова по-своему, вложить в них тот смысл, который мне бы хотелось, чтобы вкладывала в них она. Идиот.
— Имеешь в виду «Нормандию»?
— Ага, — кивнула Джена и с гордостью обвела глазами отсек. — Это здорово — иметь свой собственный корабль и лично выбранную команду. — На лицо Шепард вернулась ее фирменная ухмылка, словно говорящая, что у нее все под контролем. — У начальства, наверное, случился бы коллективный сердечный приступ, если бы они узнали, как мало здесь пекутся о регламенте, но черт с ними, их здесь нет, а мы отлично выполняем свою работу, я права?
— Что бы ты ни делала, результат выходит отличным, — подтвердил я со слабой улыбкой. Я стал замечать, что мне нравится ее ухмылка, но, увидев ее такой, какой она была секунду назад... Я пожалел, что мы находились у всех на виду. Я знал, что глупо — конечно, глупо — думать так о своем командующем офицере. Дело даже не в том, что она была сильной и красивой — это очевидно для всех. Просто, заметив проблеск скрывающейся под маской легенды женщины, мне, как бы безрассудно это ни было, вопреки всем званиям и регламентам захотело узнать больше.
— Ты нравишься людям, Шепард. — «Ты нравишься мне», — добавил я про себя, а затем продолжил: — Команда поддерживает тебя на все сто процентов и вовсе не из-за твоего имени или потому что ты главная. Просто все знают, что ты заботишься о корабле и миссии.

Озорно сверкнув глазами, Джена сказала:
— Полагаю, они просто рады, что я оказалась не такой уж злобной сукой, как все ожидали. Кажется, я теряю хватку.
— Ну... да, — согласился я. — Было бы ложью сказать, что экипаж вообще не переживал насчет твоего появления. Учитывая твою репутацию и сумасшедшие слухи, это не должно стать для тебя неожиданностью. Однако должен признать, что узнав тебя ближе, мы были приятно удивлены.
Шепард неуверенно приоткрыла рот, но затем, к моему облегчению, она улыбнулась и вновь опустила взгляд к своему пистолету.
— Ты даже не представляешь, сколькие из слухов правдивы, — произнесла она почти... игриво.
— Ну и пусть, — возразил я, вторя ее тону и наслаждаясь нашим танцем на гране флирта; мне определенно нравилась эта сторона ее личности. — После всего, что я видел, не удивлюсь, если ты и в самом деле справилась с молотильщиком вручную.
Я осторожно обошел стороной сплетни о ее несдержанном характере, склонности не брать пленных и жестокости вообще. Казалось, что люди либо любили ее, либо ненавидели, но какое-то время назад я решил для себя, что последних не стоит даже слушать.

Поджав губы, Джена задумчиво покачала головой, а затем произнесла:
— Почти, но я находилась в бронетранспортере, и со мной был кроган, который управлял пушкой, и биотик, который постоянно твердил, что я никудышный водитель.
Широко улыбнувшись, я заметил:
— Ну, об этом случае мне известно. Было... весело, да?
— Полагаю, веселости добавило то, что мы выбрались оттуда живыми, Кайден, — сказала Шепард с опасной улыбкой на лице, и когда она произнесла мое имя, у меня перехватило дыхание. — Ну и Рекс, хохотавший всю дорогу. Никто не может смеяться так, как кроган, убивающий своего исконного врага.
Я усмехнулся, а Джена подняла винтовку и принялась рассеяно разбирать те ее части, до которых не успела добраться Эшли.

Время вновь ускорило свой бег, как обычно, когда я разговаривал с ней. Вернувшись к обсуждению поверженных каждым из нас тварей, Шепард расслабилась, и я не знаю, как долго мы с ней сидели, делясь военными историями и чиня ее оружие. Иногда она посмеивалась себе под нос в своей манере — словно, даже считая себя выше всего этого, Джена все же поддавалась импульсу и позволяла себе рассмеяться. Я же старался не думать о том, как мне нравится ее голос, или как пронзительно красива она в профиль с чуть приоткрытыми в концентрации губами, наклоняясь над очередным пистолетом.

Да, я знал, что был идиотом. Это совсем не походило на меня, и со своей стороны я очень плохо справлялся с отклонением от протокола. Прежде всегда существовала черта, регламент, правила, о которых я с легкостью вспоминал в те редкие моменты, когда чувствовал, что мое внимание переключается на что-то недозволенное. Но Шепард была другой. «Нормандия» да и вся миссия не походили ни на что виденное мною до этого. Раньше, находясь при исполнении, мне без проблем удавалось выкинуть из головы все посторонние мысли, но с Шепард...
Я убеждал себя, что это лишь естественная реакция на встречу со столь неординарным человеком и ничего более. Я говорил себе, что это безопасно. Настолько проще было верить, что моя непроизвольная улыбка в ответ на ее редкий смешок являлась лишь проявлением товарищеских отношений, зарождающейся дружбы, и я остановился на этом объяснении.

Когда вернулась Эшли, я вдруг понял, как долго мы с Шепард просидели здесь — Уильямс могла болтать с семьей часами. Сержант бросила мне знающий взгляд, и я замер на мгновение. В ее глазах не было насмешки, они лишь говорили мне, что она знает, что я делаю, и находит это чертовски забавным. Джена, однако, ничего не заметила или же просто милосердно сделала вид.
Может быть, и она занималась тем же. Интересно, чем именно?

О, заткнись, Аленко.

************

Отредактировано: Архимедовна.
 



Похожие материалы
Рассказы Mass Effect | 13.11.2012 | 2077 | 2 | Кайден, Свежий ветер, Mariya, фемШепард, перевод | Mariya
Пожаловаться на плагиатПожаловаться на плагиат Система OrphusНашли ошибку?
Выделите ее мышкой
и нажмите Ctrl+Enter


Mass Effect 2
Mass Effect 3

Арт



Каталог Рассказов
Энциклопедия мира ME
Последние моды

Популярные файлы

ВидеоБлоги

Онлайн всего: 36
Гостей: 31
Пользователей: 5

Kailana, Лунь, ARM, bug_names_chuck, Darth_LegiON
Фансайт Mass Effect 3 Донат
Реклама на сайте
Правила сайта и форума,
модерирования,
публикации статей и рассказов.
Гаррус Вакариан Фан-Сайт Dragon Age Фан-Сайт Система Orphus Copyright Policy / Права интеллектуальной собственности
Моды для Mass Effect 2. Фансайт