Гость
Приветствуем Гость
Главная | Вход | Регистрация | Меню пользователя | УчастникиСписок зарегистрированных участников сайта
Поиск по группам, поиск модераторов, Спектров, Советников.

Mass Effect фансайт

Архив Серого Посредника

Главная » Статьи » Авторские произведения » Рассказы Mass Effect

Шторм. Часть I. Главы 10-12

Жанры: Гет, Драма, Фантастика, Психология, POV
Статус: в процессе написания
Основные персонажи: Гаррус Вакариан (Архангел), Лорик Киин, новый женский персонаж.

Аннотация: Чтобы взять базу Архангела, нужно было просто покрыть все ровным слоем гранат, а стандартный штурм занимает не более часа. Ради вдохновенных речей не предают организацию после двадцати лет работы, как это сделала Миранда Лоусон. В одиночку не воскресишь умершего, каким бы талантливым не был доктор Уилсон. Главный менеджер "Синтетик Инсайтс" не стал бы спокойно потягивать виски, пока громят его офис.
Я. Не. Верю.



10 (Миранда Лоусон)

2185 год, место не установлено.

Сложно сказать, что раздражало меня больше: его любовь к долгим совещаниям или запах табака, которым, как мне казалось, я пропитывалась после них насквозь. А еще сложнее сказать, что больше восхищало. Призрак — уникальный человек, иначе бы я не осталась работать на него. Подумать только, я знаю его почти двадцать лет… На моих глазах он прошел путь от горящего энтузиазма до леденящей расчетливости. На его глазах я прошла путь от напуганного подростка до элитного оперативника и главы самого амбициозного в истории Человечества проекта.

Я пришла в «Цербер» двадцать лет назад и видела, как восходила наша слава. Сегодня она сияла в зените, освещая нам далекие перспективы, указывая путь в будущее, близкое, как никогда. Преданные псы синеглазого Аида без сомнений бежали вперед. Humanityfirstwhateveritcost. Призрак ни на секунду не отнимал руки от наших поводков и пульсов, всегда готовый сжать сильнее, если цель оправдывает средства. Его имя — Джек Харпер. Имя из прошлой жизни. Я — одна из немногих, кто знает это. Кому он позволяет обращаться к себе именно так.

 

Огонь заливал комнату, теряющую границы в бесконечном зеркальном коридоре между полом и потолком. Сквозь фильтр обзорной палубы поверхность красного гиганта, старой звезды, на орбите которой вращалась станция, казалась океаном пламени: бесконечно меняющаяся рябь, вихрь света, брызги протуберанцев… От одного этого зрелища, помноженного в отражениях, стало бы жарко кому угодно. Но не обладателю синих глаз, слабо люминесцирующих тонким узором микросхем и следящих за космической игрой плазмы сквозь тонкую вуаль сигаретного дыма.

Джек Харпер, сидящий в единственном на всю комнату кресле, поднес сигарету ко рту и с чувством затянулся. Он весь в этом жесте. Я стояла чуть поодаль.

— Ходят слухи, — наконец заговорил он, будто пробуя слова на вкус, — что один из героев спасения Цитадели нашел себе любопытное занятие.

Достаточно вопросительно поднять бровь, чтобы показать молчаливое ожидание продолжения.

— Хм… Думаю, было бы интересно с ним пообщаться. — Он, наконец, оторвал взгляд от вида за иллюминатором и перевел на меня. Мне даже показалось, с некоторым интересом. Я не изменила положения ни на дюйм — знала, что ему слишком нравится звук собственного голоса, а говорить он не закончил. Выждав, он улыбнулся и продолжил:

— Узнать его мнение о политике Совета, например, или о СПЕКТРах… Вот только есть небольшая проблема: такая беседа может не состояться.

— Какая жалость… — я постаралась придать голосу ноты сожаления. — Галактика — опасное место.

— Именно. И наш герой, видимо, предпочитает темные её уголки…

Я медленно продефилировала перед ним. Осанистая, горделивая, грациозная — такой он любил меня видеть. Идеальной. Призрак снова затянулся, немного прищурившись, будто от дыма.

— Думаю, вы вызвали меня не для того, чтобы обсудить опасности Галактики. Верно?

— Хорошо… — он всегда тщательно взвешивал слова. — Я конкретизирую твою задачу. Мне нужна команда из пары специалистов. Хороший стрелок и врач, талантливый хирург с военным опытом, знакомый с лечением турианцев. И желательно, чтобы им оказалась женщина.

— Ммм… — я уже проворачивала в голове подвернувшееся решение. — Любопытно… В таком случае, может, проясните, кто цель?

— А у тебя есть, кого предложить для ее выполнения?

— Возможно. – ответила я и улыбнулась. Призрак знал достаточно о каждом члене организации, от глав отделений и ведущих специалистов до техников, но фокус, как всегда, таился в деталях: понятие достаточности периодически у нас разнилось.

— Исследовательница, предоставившая нам доклад о жестком укреплении мышечной ткани. Инженер-гистолог, по второй специальности — фармацевт, выпускница Академии Альянса. Та самая, которую мы завербовали на Новерии для участия в проекте «Лазарь».

— Помню. Сейчас, насколько мне известно, работает удаленно… Интересная кандидатура. — он затушил сигарету в пепельнице, встроенной в подлокотник, и сложил пальцы в замок. — Зарекомендовавшая себя.

— Именно.

— А стрелок? Кого ты видишь на этой позиции?

— Если кандидатура медика вас устраивает, стрелка я найду. Но кого бы я ни привлекала к решению вашей задачи, исполнителю нужны четкие инструкции.

Нужно быть легкой, быть удобной, не перегружать деталями там, где без них можно обойтись. Всех, и Призрака в особенности, волнует скорее результат, чем пути его достижения. Расчет на то, что и в этот раз получится обойтись без подробностей, себя оправдал. Призрак поднялся с кресла, встал перед иллюминатором и сцепил пальцы за спиной. Он долго смотрел на затейливые рисунки световой короны звезды, затем нахмурился и повернулся ко мне.

— Ты давно бывала в системах Терминус?

— Это имеет отношение к делу?

— Ты не представляешь, насколько прямое. — ухмыльнулся Призрак, но тут же посерьезнел. — Любопытный регион… Прославленный, я бы сказал. Наша цель сейчас на Омеге.

Отвращение едва проступило на моем лице, но я хотела, чтобы Призрак списал это на блики от звезды за иллюминатором. Пусть и не все участники его организации были ксенофобами, Омегу ненавидел каждый. В том числе и я.

— И знаешь, привычный уклад местной жизни подвергся серьезной встряске.

— До меня доходили кое-какие слухи…

— Меня интересовали проверенные подробности, а не слухи. Я их получил. Местное гражданское население не устает восхвалять некоего Архангела. Данная полумистическая персона собрала небольшую группу вольных стрелков и всячески портит жизнь организациям наемников, преступным синдикатам, а иногда — и нам косвенно.

— Очередной заурядный линчеватель. — я позволила скепсису искривить мне рот.

— Ни в коем случае. За неполный год он почти добрался до местных главарей «Синих Светил», «Кровавой Стаи» и «Затмения», не потерял ни единого солдата под своим началом. Вероятно, у него богатый опыт работы в силовых структурах. Знаешь, как его окрестили?

— Архангел. — тихо ухмыльнулась я.

— Архангел! — провозгласил Призрак.

— И именно он, по-вашему, тот самый выходец с Цитадели?

— Скорее всего. Но чтобы знать это наверняка, хотелось бы у него спросить, — он заложил руки в карманы и прошелся вдоль иллюминатора. — А мертвые, как ты знаешь, не слишком разговорчивы…

— Он жив. Награду за его голову еще никто не получил, хотя все, что он делает, кого-то бесит.

— Ненадолго. Если мы не вмешаемся, конечно.

— Вас интересует его личность?

— Скорее, ее подтверждение. Но даже если он окажется не тем, кем мы ожидаем, подобный кадр крайне ценен и для нашей организации, и для главного проекта. Сейчас нужно, чтобы он остался в живых, при любых обстоятельствах. Скоро «Светила» выйдут на его связного, что будет дальше — ты догадываешься. Не засветившись, прикрыть его мы не можем, потому придется работать по живому, но аккуратно. В случае Архангела нужна не просто гарантия выживания, а еще и сохранение полной боеспособности.

— Вербовка?

— Нет. Я четко сказал, чего требую. Инструкции и остальные сведения найдешь в письме. Приступай.

 

— Станция «Ахерон», Миранда Лоусон. Доктор Ритт?

— «Галахад», Доктор Ритт на связи.

— У меня к вам поручение, не терпящее отлагательств, — сообщила я исполнителю.

— Я слушаю.

— Вас ждут на Омеге. Там вам помогут попасть в группу, целью которой является нападение на базу так называемого Архангела. Во время штурма могут возникнуть непредвиденные обстоятельства. Если Архангел вмешается в ход событий, вы должны обеспечить сохранность его жизни и дальнейшей боеспособности.

— То есть, просто не дать никому его подстрелить?

— Не вполне. Вы, вероятно, слабо себе представляете, с кем будете иметь дело. Архангел — один из лучших тактиков пространства Цитадели, первоклассный снайпер и диверсант. Если он сработает чисто, вам вообще не придется вмешиваться, и лучшим будет поскорее покинуть район операции. Если получит ранения, то ваша первая цель — прикрытие и помощь при необходимости: ранение не должно оказаться летальным. Вторая — в случае значительных повреждений эвакуировать Архангела и провести полную реабилитацию.

— Сроки?

— Сроки, план местности вы найдете в прилагающемся письме.

— Вас поняла.

— Это еще не все. Архангел — представитель декстроаминокислотной расы. Турианец, если точнее. Если вы возьметесь за выполнение задания, то озаботьтесь наличием соответствующих препаратов и инструментов, а так же предметов личного пользования. Список выслан, необходимые средства готовы поступить на ваш счет. Ознакомьтесь с требованиями. Жду ваш ответ через час.

Анайя перезвонила ровно через час. Педант, как есть. Как всегда, начала с вопросов.

— Почему на выполнение назначили именно меня?

— Вы обладаете оптимальным для этого набором навыков. К тому же, вы — женщина, вам будет легче установить контакт с целью.

— Я — человек. Он — турианец. По-моему, это расставляет все точки над i.

— Что конкретно вас смущает? Не припомню, чтобы вы проявляли ксенофобию.

— Если убрать в сторону биологическую составляющую, откуда вы знаете, что мне будет легко установить с ним контакт? Или у вас есть точная сводка его предпочтений?

Я улыбнулась.

— Скажите, вам нравятся другие расы?

Доктор на том конце связи прокашлялась.

— Какое это имеет отношение к делу?

— Ооо, доктор… — протянула я, уже почувствовав, что подцепила ее на крючок, — Вы не представляете, насколько прямое…

 

11 (АнайяРитт)

2185 год, Гамма Аида.

Сегодня утром я просыпаюсь раньше обычного. Приемник на моем столе мигает с ритмом пульса турианца, циферблат показывает давление в его крови. За ночь ни разу меня не разбудил ни аварийный сигнал, ни внутренняя связь. Осталось удостовериться, что все действительно в порядке. Поднявшись с постели, я усаживаюсь за стол.

— Барклай?

— Доброе утро, доктор Ритт.

— Выведи изображение с камеры в каюте номер два мне на дисплей.

На мониторе — спящийтурианец на белой постели, лежит на боку, укрывшись до груди и подложив ладонь под голову. Датчики и катетер на своих местах.

— Теперь — сводку записи этой камеры два за последние семь часов.

В ускоренном темпе мелькает нарезка видео: Гаррус сидит на постели, проходится по комнате, пьет воду, умывается в уборной, до половины второго сидит перед окном. Спит спокойно, один раз перевернувшись на другой бок.

— Отлично, Барклай. Разблокируй замок его каюты. О любой попытке доступа к системам корабля со стороны господина Вакариана тут же сообщай на мой коммуникатор. Отслеживай его передвижения и архивируй записи. В присутствии господина Вакариана обращайся ко мне или по моему требованию, или сообщением на инструментрон.

— Принято, доктор Ритт.

Предстоит подготовка отчетов, хотя мисс Лоусон уже наверняка в курсе всего произошедшего на Омеге. Об отчете я думаю во время часовой тренировки в грузовом отсеке, потом — стоя под душем, потом — застегивая комбинезон, и снова — роясь в хранилище.

Забрав запаянный пакет с комплектом одежды из ящика в левом углу, я несу его своему гостю. Рецептор дверей мигает зеленым, они тихо разъезжаются, пропуская меня внутрь. Гаррус все так же спит, свернувшись на простреленном боку, килевидная грудная клетка под белым покрывалом ровно и бесшумно поднимается и опускается: видимо, боль почти не беспокоит. Неудивительно, при том количестве нейроблокаторов, что я влила в него вчера… Я тихо укладываю вещи на кресло около стола, забираю оттуда отданную вчера операционную пеленку. Турианцы странные, в их культуре обнажение тела – чуть ли не сакрализованное действие. Впрочем, в определенный момент жизни я начала понимать эту черту.

Немного задержав взгляд на лице с острыми чертами, я направляюсь к выходу и покидаю комнату, не потревожив чужой сон. Транквилизаторы пролонгированного действия в крови Гарруса мне в этом помогают.

Завернув за лифт и лестницу, я вхожу на кухню, привычным движением высыпаю порцию кофейного порошка в кружку. Для завтрака еще рановато: часы земного времени на процессоре светятся цифрами 8:14. Залив порошок кипятком, я возвращаюсь в свою каюту. Через десять минут перед глазами светится текст:

«Объект принят на борт в состоянии средней тяжести. Личность подтверждена. Оказана медицинская помощь, проведена реконструкция тканей. В настоящий момент регенерация происходит в нормальном темпе: за несколько часов непрерывного наблюдения замечено активное образование молодых гранулем.

По состоянию на 00:00 самочувствие объекта удовлетворительное, показатели стабильные с положительной динамикой, объект пришел в сознание. Когнитивные нарушения не выявлены.

По состоянию на 8:00: самочувствие объекта удовлетворительное, ухудшений не выявлено»

Ниже я привожу сводные данные обследований. Пока этого достаточно, и я жму «отправить». До завтрака остается меньше часа.

Я откидываюсь на спинку кресла и прикрываю глаза.

Ты ведь уже успокоился? Давай я спокойно закончу то, что начала? Психотропный допинг продержится в крови дня три-четыре, даже при твоем метаболизме. За это время нам очень нужно подружиться.

Я поднимаю глаза на Цицерона, потерявшего голову тридцать лет назад, и теперь живущего на полке в моей каюте. Цицерон состоит из головных пластин неизвестного турианца: гребней, лобной, бровных, скуловых, боковых челюстных (которые для удобства ошибочно называют мандибулами), верхней челюсти и участков черепа с внутренней стороны. Он больше напоминает маску, чем скальп — все из-за красного узора колониальной метки, куда более витиеватого, чем у Гарруса. Насколько я могу понять, исторически он ощутимо моложе Палавенского. Отец вряд ли был в курсе подобных тонкостей…

Мой самый верный друг и самый мудрый собеседник, с которым мы не расставались с тех времен, когда моя голова еще помещалась в нем. Я снимаю его с подставки, укладываю на колени и нежно оглаживаю шероховатые гребни, кажущиеся мне теплыми.

Тяжело точно сказать, что именно побудило во мне интерес к турианской расе, но мне определенно нравились эти создания. Будто сошли со страниц комиксов, фантастических книг, человеческих фантазий: если бы турианцев не существовало, какой-нибудь художник или писатель обязательно бы их придумал.

 

За работой в лаборатории час после обеда проходит незаметно. От описания состояния пары клеточных колоний, выращенных на иридиевой решетке, меня отрывает ненавязчивый звонок-оповещение селектора. Гаррус ждет у дверей бокса.

— Барклай, пропусти господина Вакариана в бокс. Проведи стандартную дезинфекцию.

— Да, доктор Ритт.

Через минуту высокий силуэт уже виднеется сквозь внутренние двери.

— Снимите одежду, нужно пройти очистку. — сообщаю я по внутренней связи. — Можете ограничиться верхней частью комбинезона, включая перчатки. Когда закончите, дайте знать, я запущу. Во время очистки плотно закройте глаза и не дышите.

Гаррус переминается с ноги на ногу.

— Я тоже каждый раз прохожу процедуру, таковы правила, — добавляю я. — К тому же, вы пришли на осмотр.

В динамике селектора слышится вздох, в котором я различаю недовольство, затем шуршание ткани, и после — знакомый металлический голос:

— Я готов.

 

12 (ГаррусВакариан)

2185 год, Гамма Аида.

Я застаю Ритт за работой. Когда я вхожу в лабораторию, она внимательно вглядывается в окуляры, производя некие манипуляции с препаратом, невидимые невооруженным глазом. Услышав мои шаги, просит сесть на кушетку.

— После завтрака не тошнило? — спрашивает она.

— Меня тошнит в основном от бюрократии и политических диспутов.

— Люди после сотрясения мозга еще неделю с трудом встают с постели.

— Мне повезло родиться турианцем. Почему вы не вернули мне визор?

— Я сочла его частью боевой экипировки.

— Это не вполне так.

Анайя поднимает голову от окуляра и вопросительно смотрит на меня, но, оставшись без комментариев, возвращается к своему занятию. Еще минуту я изучаю ее затылок, потом переключаюсь на рассматривание подсвеченных материалов на полках. На одной из них я замечаю прозрачный бокс, в нем шевелится что-то маленькое и белое. Чтобы рассмотреть обитателей внутри, я подхожу ближе и наклоняюсь к стенке бокса.

Это напоминает мне кондоминиум, только из пластика. В каждой секции ворочается существо: белого цвета, с длинным розовым хвостом и розовыми ушами. Одно из них вдруг проявляет ко мне интерес и принюхивается, опираясь на стекло розовыми лапками и забавно шевеля волосками у носа. Оно казалось бы милым, если бы не чешуйчатая опухоль размером с мой коготь, свисавшая с его бока. Без перчаток мне становится как-то особенно неловко.

— Что это такое? — я не оглядываясь спрашиваю мисс Ритт.

— Вы о чем? А, это мыши. Та, что вами заинтересовалась, выращивает мне образец кроганской кожи. Может, я потом дам вам одну посмотреть, а пока ложитесь на кушетку и повернитесь на здоровый бок.

Оставив местную живность заниматься своими делами, я нехотя следую указанию. Когда кушетка со мной вместе поднимается на уровень стола, в руках доктора я замечаю ультразвуковой сканер. Им она начинает водить над моей раной, глядя на диаграмму проектора. Я тоже смотрю на свой внутренний мир, хотя мало в нем понимаю.

— Скажите, вам проводили какие-либо биологические модификации?

— Нет.

Пока она ощупывает рану, я стараюсь не дышать. Непривычно, что кто-то меня трогает. Вне определенного… контекста. Как и находиться без брони и иметь столько свободного времени. Но латекс перчаток – не пальцы, и от этого еще непривычнее.

— Отличные грануляции без дефектов… Задержите дыхание на вдохе… Да, останется довольно аккуратный шрам, если не начнете раздирать рану. Хотя вы регенерируете не так быстро, как я ожидала. Возможно, из-за стресса. По сколько часов в сутки в среднем вы спали последний месяц? Чем питались? Как часто имели половые контакты?

— Это все и вправду важно?

Доктор игнорирует мой вопрос, но и на подробностях не настаивает, за что я мысленно ее благодарю, хотя и чувствую подвох. Закончив со сканером, она жестом указывает мне перевернуться на спину. Как только я это делаю, тонкие пальцы аккуратно и внимательно начинают ощупывать мне живот, опускаясь от грудного киля к паховому. Когда Ритт особенно глубоко надавливает на живот, я едва сдерживаюсь, чтобы не отбросить ее руку. Никогда не понимал, почему врачи до сих пор делают такое при осмотрах, когда технологии уже давно могут видеть нас насквозь.

— Приспустите штаны. — просит меня мисс Ритт.

— В прошлый раз вы справились и без моей помощи.

— В прошлый раз вы были без сознания.

— И вы нагло воспользовались положением… — тяну я, даже не пытаясь скрывать иронию, но выполняю просьбу. Думаю, это все же была просьба.

Не знаю, что она хотела там прощупать. Думаю, все же кишки: говорят, после общего наркоза с ними бывают проблемы. Но когда ее маленькая ладонь медленно и глубоко нажимает едва выше паховых щитков, мне несколько больно, но… дыхание сбивается не потому. Я коротко хватаю ртом воздух, и в ту же секунду слышу короткий сигнал. Анайя отвлекается.

— Вам больно? У вас подскочило давление.

Что я мог ей ответить? «Приятно»? Сочла бы она это шуткой?

— Нет… нет. Просто аккуратнее там. Пожалуйста.

Пока Анайя берет фонендоскоп и пристраивает гарнитуру, я поправляю одежду и несколько раз вздыхаю, чтобы успокоиться. Получается. Анайя дышит на сенсор, чтобы его согреть, и прикладывает между грудных пластин.

— Тоны сердца чистые, пульс ритмичный, несколько учащенный… Волнуетесь? Дыхание ровное, незначительно затрудненное, хрипы. Вас беспокоил кашель? Сядьте.

— Я не успеваю отвечать на ваши вопросы, доктор. Нет, я волнуюсь не больше, чем волновались бы вы, оказавшись раненой на корабле с единственным разумным, а вдобавок — турианским врачом. Кашля нет.

— Плохо. Я о кашле.

Я сажусь. Еще несколько раз сенсор касается меня в разных местах грудной клетки, после чего Ритт снимает свой аппарат и становится передо мной, сложив руки на груди. Я уже видел эту позу.

— Как давно вы проходили последний медосмотр?

— Примерно два цикла назад, когда поступал на службу «Нормандии».

— За это время переносили серьезные ранения, заболевания, инфекции? Аллергии?

— Мм… Однажды не смог переварить то, что приготовил штатный повар. И еще пару раз выпил лишнего в баре. А однажды меня заставили съесть шоколадную конфету. Это считается?

— А ранения?

— Ничего такого, что не смогли бы залатать на месте.

— Удивительно… – хмурится доктор и сует мой палец в портативный аппарат забора крови. От резкого укола я вздрагиваю, а аппарат что-то сигналит. Доктор удивленно приподнимает бровь.

— Вам вживлены инженерные импланты. Откуда они?

— Наследство прошлого в СБЦ. Часть экипировки, доступной офицерскому корпусу.

Наблюдение за ее действиями забавляет: я любил общаться с представителями науки, меня подкупала их увлеченность делом. К тому же, я с любопытством разглядываю ее тело. Сколько ни смотри на девочек в барах, а все непохожее на тебя самого всегда притягивает взгляд. У Вселенной определенно есть чувство юмора: она создает азари, создает нас — и мы выясняем, что едва можем дышать одним воздухом. Она создает людей — и снова мы оказываемся по разные стороны ДНК…

— А лабораторное платье вам идет больше комбинезона.

— Обращаете внимание на людей? — она улыбается в ответ, вводя полученный материал в аналитическую систему.

— Мне случалось часто работать с людьми, хотя я видел Цитадель и без вашего посольства.

— Сколько же вам лет?

— Надо полистать личное дело. На последнем праздновании дня рождения мне исполнилось пятнадцать, я получил лицевые метки и гордо отправился в армию.

Ритт надевает медицинскийвизор и снова подходит ко мне. Берет маленький фонарик с выдвинутой из стола подставки.

— Следите за движением, головой не двигайте. — ее палец указывает на окрашенный в черное конец устройства, которым она ведет из стороны в сторону, вниз и вверх, на пару секунд замирая в каждом положении. Я чувствую себя полным идиотом, водя глазами.

— Небольшой установочный нистагм в верхнем и правом отведении… А что случилось с вашим левым глазом? Видны рубцы на хрусталике.

— То, что вынуждает меня носить визор.

— Почему не сделали коррекцию?

— Коррекцией здесь не обойдешься, а для трансплантации чего-то, названия чего я уже не помню, нужно разворотить мне весь глаз. Без уверенности, что оно приживется. Визор — простое, безопасное и сравнительно дешевое решение. Конечно, в своей базовой версии…

— А чем теперешняя отличается от той, которую вы называете «базовой»?

— Например, там появился плеер и счетчик.

— Счетчик чего?

И правда? У меня даже получается подавить едкую усмешку.

— Пораженных целей, конечно же. Если вы мне его вернете, я вам расскажу, сколько банок приняли в тире смерть из моих рук.

Мы ведь оба понимаем, о чем речь? Фонарик в руках Ритт меняется на белый шпатель с химическом сенсором, а лицо ни на секунду не меняет выражения.

— Откройте рот и разведите в стороны челюстные пластины.

— У вас крепкие нервы, доктор.

— Откройте рот и разведите пластины. — повторяет она.

Как тут не послушаться? Ритт вглядывается в мою пасть, прижимая шпателем язык. Взяв с подставки небольшое зеркальце, она изучает верхнюю челюсть.

— Одна моя подруга училась на ветеринара. Когда она писала дипломную работу, я помогала ей приживлять протез старому варану в национальном парке, на Земле: бедняга как-то умудрился потерять половину нижней челюсти и не мог охотиться, а мы спасали его от голодной смерти. Хорошее было время, хоть тот каменистый остров и дыра на краю мира… Не знаете, что такое вараны? Не отвечайте, я вам покажу перед ужином. Если не забуду. Так вот, после этого меня точно не удивишь и не испугаешь ни синим языком, ни пятьюдесятью двумя плевродонтными зубами… Вижу, пару вы сменили в весьма сознательном возрасте…

Я не вижу, но чувствую, как тонким зондом она проводит между моими губами и пластинами, их прикрывающими, между боковой перепонкой щеки за челюстной пластиной и деснами.

— С гигиеническим набором я не ошиблась. Отлично… PH тоже в норме.

Анайя сбрасывает инструменты в дезинфекцию, а я наслаждаюсь возможностью говорить снова.

— Думал у меня самые обычные зубы, а не… Как вы сказали?

— Плевродонтные.

— Да. Извините, не выговорю с первого раза.

— Вы не представляете, сколько секретов в себе носите. Как полон драматизма ваш организм, господин Вакариан. Какие сражения в плоскости микромира происходят здесь и сейчас на вашей коже, как т-хелперы в вашей крови трудятся в три смены…

Все это я слышу из-за ее спины, пока она набирает инъектор у манипуляционного стола.

— Что вы собираетесь мне вводить?

— Обезболивающее, нейролептики, стимулятор.

— Не надо.

— Почему? У вас серьезные повреждения, без допинга вам придется трудно. А примерно через три часа эффект последней инъекции сойдет на нет.

— Зато я узнаю реальное положение своих дел.

— Предположим, вы можете его узнать и не прибегая к крайностям. Видите, я еще не убрала ваши снимки с планшета? Вы там отлично вышли, кстати.

Я смотрю на подсвеченные голограммы собственных костей, потом снова на Анайю.

— Химия подменяет восприятие. Не так ли, доктор Ритт?

Сегодня я вспоминал детали всего, из-за чего здесь оказался. Среди них одна особенно меня заинтересовала: когда я снимал марксмана, то краем глаза успел заметить выстрел где-то сбоку, справа. Стрелком не мог быть никто, кроме женщины, стоящей сейчас передо мной, а я не первый день живу на свете и видел достаточно стрелков. Но не таких быстрых.

Сев на высокий стул у рабочей консоли, Анайя смотрит на меня с нечитаемым выражением, но я догадываюсь, о чем она думает. Решаю не расстраивать ожидания, спрятанные под ее маской, хотя и не рассчитываю на правду. Иногда вранье куда информативнее: становится понятно, что именно хотят скрыть.

— А теперь расскажите, как вы успели выстрелить на долю секунды раньше? То, как вы обращаетесь с оружием, с внеземной броней, стиль вашей работы… Наводит на интересные мысли. Кто вы? Откуда такие навыки? И еще: за что конкретно вам заплатили? Для чего и кому выгодна моя сохранность?

— Вот так, с места в карьер? — только и слышу я в ответ.

— Семейная черта.

— Сухие факты или с предысторией? — ухмыляется она.

— Как я понимаю, у меня еще несколько дней на общение с вами, пусть и вынужденное. Обо мне вы знаете куда больше, чем я о вас, и ваш рассказ… Давайте рассмотрим его, как способ познакомиться поближе.

Ритт закладывает ногу за ногу и отрешенно смотрит в сторону, опустив голову на подставленную ладонь. Видимо, собирается с мыслями.

— Хорошо, — наконец произносит она и задумчиво трет пальцы, потом снимает перчатки и бросает их в утилизатор. — А вы в ответ расскажете мне о том, что случилось два года назад.

Просьба Ритт меня не удивляет: каждый репортер задавал такой вопрос, каждый сослуживец. Никто ничему не верит и все хотят какой-то особенной правды. Я просто отвечаю «слушаю».

Отредактировано.SVS


Похожие материалы
Рассказы Mass Effect | 28.04.2014 | 878 | 5 | шторм, Лорик Киин, Гаррус Вакариан, HAL9000 | HAL9000
Пожаловаться на плагиатПожаловаться на плагиат Система OrphusНашли ошибку?
Выделите ее мышкой
и нажмите Ctrl+Enter


Mass Effect 2
Mass Effect 3

Арт



Каталог Рассказов
Энциклопедия мира ME
Последние моды

Популярные файлы

ВидеоБлоги

Онлайн всего: 16
Гостей: 16
Пользователей: 0

Фансайт Mass Effect 3 Донат
Реклама на сайте
Правила сайта и форума,
модерирования,
публикации статей и рассказов.
Гаррус Вакариан Фан-Сайт Dragon Age Фан-Сайт Система Orphus Copyright Policy / Права интеллектуальной собственности
Моды для Mass Effect 2. Фансайт