Дивный Новый Мир. Глава I. «После огня»

Странно, но изначально не произведшая на турианца особого впечатления Новая Венеция в темноте, словно супергерой из комиксов, надела на себя вечерний наряд и совершенно преобразилось. Миллион разноцветных огней, окружавших аэрокар со всех сторон и отражавшихся в его стеклах, заворожил турианца, и в итоге он несколько минут без всяких минут наблюдал за мелькавшими мимо него огнями. Потом опомнился и отвернулся от окна, не хватало еще в сопливого романтика превратиться.
Прошло еще минут пять, прежде чем аэрокар опустился на стоянку рядом с рестораном и водитель потребовал расчет. Равнодушно протянув таксисту его кредиты, турианец вылез из аэрокара и, захлопнув его дверь, зашел внутрь ресторана.
К счастью, с названием владелец заведения не обманул: внутри оно выглядело весьма и весьма уютно, и даже уютно потрескивали дрова в камине. На столах стояли какие-то странные железные устройства, в которых стояли горящие белые палочки, а под ними столы покрывали белоснежные скатерти. Кожаные диваны, окружающие столы словно просили о том, чтобы на них усаживались и расслаблялись, или даже спали. Гуарусу эта мысль показалась интересной, но отбросил ее — не до того сейчас.
В общем обстановка показалась турианцу весьма необычной и странной, но приятной и, как ни странно, уютной.
— Вы будете заказывать столик, сэр? — вежливо улыбаясь, спросила сидящая на регистрации белокурая девушка.
— Да, буду. Можно на двоих и у окна. И желательно подальше от входа. Не хотелось бы, чтобы мимо проходили толпы народу.
— Ммм, секунду. — Девушка что-то проверила на терминале перед ней. — Пойдемте, у нас благодаря саммиту, который проводит Президент, народу больше, чем обычно, но все равно свободных столиков еще предостаточно. — Она отошла от регистрационного терминала и, проведя турианца в соседний зал, рукой указала на стоявший в дальнем конце столик у окна. Она опять улыбнулась Велариону, и вернулась на регистрацию. Гуарус, запомнив расположение столика, вернулся в первый зал и стал поджидать Айю.
Прошло примерно минут десять, прежде чем изящная фигура азари появилась в дверях «Уюта». Когда та же самая белокурая регистраторша спросила азари касательно столика, «Тарквин» подошел к женщинам и проговорил.
— Мисс, эта прекрасная женщина приглашена сюда мной. — Турианец улыбнулся азари. Именно для нее и себя я заказал тот столик в углу.
Девушка за регистраторской стойкой как-то странно прищурилась, но ничего не сказала, лишь с улыбкой пометив что-то на своем терминале.
— Пройдемте? Я уже заказал нам столик. Черт, вы же это уже и так знаете из моих слов... — Турианец сконфуженно почесал себе шею. — Нам в тот зал. — Скайрик указал одним пальцем направление.
Кроме них в зале была лишь пара молодых парочек шептавших какие-то романтичные глупости друг другу за своими столиками, да с полдесятка просто ужинавших тут работяг.

— Начать можно с того, что я не женщина, строго говоря, — улыбнулась Айя Скайрику, пока он вел её к столику. — Но за комплимент спасибо.
Ресторан не впечатлил, но и не разочаровал азари. Т’Найя, скорее, заинтересовалась. Обычно она бывала в саларианских и азарийских ресторанах, но подобный человеческий стиль был для неё в новинку, несмотрая на годы, проведенные на Бекенштейне. В конце концов, большинство человеческих ресторанов были выполнены в стиле «нео-модерн» и не слишком отличались от других.
— Здесь... довольно мило, — улыбнулась Айя Скайрику. — Ну и что же, вы хотите продолжить интервью?
Говоря это, она изучала меню.

— Ну это не в малой доле зависит от вас самой, мисс Т’Найя, — улыбнулся в ответ турианец. Быстро опустив глаза чуть ниже, Скайрик радостно обнаружил, что платье, которое одела Айя, было столь же хорошо облегающим, как и предыдущее.

— Вас заинтересовал покрой моего платья, не так ли? — кокетливо улыбнулась Т’Найя. — Цвета, материал... Очень интересно! — она шутливо погрозила турианцу пальцем.

— Я не специалист по части моды, но ваше платье буквально-таки притягивает мой взгляд, — рассмеялся турианец.

Он также взял меню и, быстро пролистав его, выбрал для себя пурасаний бульон, а также суллины ребрышки. Это он и сказал официантке, когда та подошла принять заказ.
— Хотите чего-нибудь выпить? Я бы не отказался от сагрина(прим. другого автора — турианский аналог вина), а вы? — с улыбкой спросил турианец Айю.

— Я, пожалуй, закажу Илассу, — решила Айя, просматривая меню. — Сагрин, боюсь, погубит мой желудок. А ещё салат из морепродуктов. Некоторые утверждают, что для азари это каннибализм, но ничего не могу с собой поделать, — улыбнулась она.
Когда официантка ушла, азари задумчиво посмотрела ей вслед. «Уют» оставался одним из немногих заведений, где заказы все ещё принимали официанты.

— Если вы не хотите продолжать интервью, то я настаивать не буду. В таком случае, можете это расценивать, как просто как приятный совместный ужин. В конце концов, должен же я хоть столь малым выразить благодарность за ваше щедрое предложение, — тихо добавил Тарквин.

— Раз это не интервью, тогда о чем мы поговорим, мистер Скайрик? У людей есть такое понятие — «джентельмен». Это когда мужчина ведет себя галантно по отношению к женщине. И поскольку сегодня я для вас женщина, подыграйте человеческим традициям — предложите тему, как джентельмен.

Турианец ненадолго задумался, а затем спросил:
— Ммм, как вы любите проводить свое время, как любите развлекаться? Я, если честно, довольно банален в этом плане — люблю прогуливаться по парку, мне это помогает освежить мысли. А порой даже наличие приятной компании — уже как бальзам после тяжелого дня. Вот как сейчас например, — улыбнулся турианец.
Тут как раз подошла официантка, принеся напитки для азари и турианца. Скайрик аккуратно налил сагрина в свой стакан и с улыбкой произнес:
— За ваше здоровье, Айя! — И сделал большой глоток из стакана.

Сделав крошечный глоток илассы, Айя поставила широкий бокал на длинной тонкой ножке обратно на стол.
— У меня нет особо времени на развлечения, — пожала плечами азари. — Да и должность обязывает соблюдать определенные рамки. Даже если мне захочется оторваться по полной программе, этого никогда не будет. Вы только представьте себе заголовок утренних новостей: «Член Совета Республики, Айя Т’Найя доставлена в больницу с алкогольным отравлением», — Айю передернуло. — Я была бы уничтожена.

— Так ведь есть и другие способы для развлечения. Какое-нибудь увлечение, например, рисование. Но мне ли вам об этом говорить?.. А вы можете назвать мне самое красивое место во всей Новой Венеции? После ужина я бы мог отвести нас туда, если вы не против. — Турианец сделал еще один глоток сагрина, на сей раз поменьше.

— Рисование... нет, я никогда не была творческой личностью, — задумчиво протянула Айя. — А красивое место... пожалуй, это смотровая площадка на вершине Вайт-Хок, самого высокого здания в городе, 290 этажей... Ещё вид на океан с полуострова Белый — это один из тех, что отделяют наш залив от большой воды. Там дикая местность, но никого нет и очень красиво на закате и рассвете. Ещё можно сказать про горнолыжный комплекс «Скай». Кстати, похож на ваше имя, — Т’Найя улыбнулась. — Выбирайте... джентльмен... И вы сказали, что собираетесь меня отвезти? — азари сделала ещё глоток Илассы, уже побольше. — А что у вас за машина? Я много увлекалась этим в юности и сейчас иногда знакомлюсь с новинками.

— Увы и ах, но на Бекенштейне у меня нет машины. Я ведь здесь только первый день. — Турианец печально развел руками. — Я могу только нанять таксиста, чтобы он отвез нас в то место. Но вообще я весьма интересуюсь машинами, но увы — только с эстетической стороны, ибо на те машины, которые я бы действительно хотел, у меня не хватает денег. Вы видели недавнюю новинку от фирмы «Спиди»? — Турианец мечтательно прикрыл глаза. — Она же красавица! И скорости высокие, и салон удобный! Вообще я бы не отказался съездить на этот мыс, но у нас нет аэрокара...

— Вообще-то, есть, — улыбнулась Айя с толикой гордости. — Вы мечтаете о новом «Спиди»? У вас есть шанс полетать на нем. В Совете Республики очень... неплохая зарплата. По вашему, на чем я сюда прибыла? — азари подмигнула журналисту.

Глаза Скайрика округлились, начав напоминанть пятирублевые монеты:
— Вы серьезно?! Ваша щедрость не знает границ, Айя... кхм, то есть мисс Т’Найя. Или вы не против, если мы перейдем на «ты»?..

— Пожалуй, пока рано, — возразила Айя. — Может быть, в более непринужденной обстановке, мистер Скайрик. В ещё более непринужденной... Так куда вы выбираете лететь после ужина?

Торопишь события, дружок, — посетовал Гуарус на Скайрика. — Успокой свою горячую голову и выжидай.
— Ммм, увы, но думаю, что горнолыжный комплекс я не смогу оценить по достоинству, так как там вряд ли найдутся лыжи для турианцев, — рассмеялся Скайрик. — Мне кажется, что после всей этой суеты в поместье и в городе отдых на диком мысу будет в самый раз. — Веларион в отличие от Скайрика в этом уверен не был, но в лесу спрятаться, куда легче в отличие от обзорной площадки, которую видно было практически из любого уголка новой Венеции. Из их окна например открывался прекрасный вид на нее.

— Я ведь не предлагаю кататься, я предлагаю провести там время, — подмигнула Айя. — Но мыс, так мыс. В таком случае, я думаю, мы здесь недолго задержимся после ужина.
Когда принесли еду, Т’Найя не спеша приступила к своему салату, ловко нанизывая каких-то крошечных испеченных в кляре головоногих на специальную деревянную палочку с двумя зубцами. Она пригубила совсем немного Илассы, которую принесли в маленькой бутылке, вмещавшей всего 0,3 литра, судя по размеру.

— Если честно, то я просто горы не сильно люблю. Там слишком холодно, — виновато развел руками Скайрик. — Хотя издали любоваться ими очень приятно.
Турианец сделал еще один глоток сагрина, и тут как раз принесли еду. Тарквин отложил бокал и, взяв ложку, принялся за горячий бульон, в котором плавали аппетитные кусочки пурасаньего мяса.

— Итак, что расскажете ещё, мистер Скайрик? — с улыбкой просила азари.

Услышав вопрос Айи, он задумался:
— Ммм, ну, вы часто отдыхаете за городом, на природе? Я если работаю не на космической станции, то стараюсь хоть разок выбраться за городскую черту и побыть наедине с природой. Если местная флора или фауна не хочет тебя сожрать, разумеется, — рассмеялся турианец. — А вы любите порой вырываться на природу?

— Природа это, конечно, здорово, однако...
Разговоры на разные темы продолжался около получаса, и за это время Айя ни разу не притронулась к Илассе, оставив за собой лишь несколько маленьких глотков.

Скайрик был полностью поглощен едой и разговорами ни о чем, зато Веларион был погружен в мрачные думы. Азари упорно не пила заказанное вино, ограничиваясь лишь скромными глотками, которые явно не вызвали бы у нее достаточного опьянения. Нужно было что-то делать.
Турианец прервал свою трапезу и резко встал, возвышаясь над азари:
— Мисс Т’Найя, я предлагаю тост — давайте выпьем с вами за Республику! Да будет она и те, кто способствовал ее процветанию, славны в веках! — Турианец неспешно выпил свой стакан, чтобы не выпить больше Айи и самому не напиться.

Айя не была особенной патриоткой. Она больше гордилась своей работой, тем, что сумела сделать за эти 12 лет. Однако тост за Республику поддержала, хоть и довольно умеренно — допила оставшуюся половину бокала.
— Немного пафосно, но спасибо, мистер Скайрик, — вежливо кивнула она.

Убедившись, что бокал азари опустел, турианец переключил разговор на слухи касательно отношений Советницы Тэвос и Балтара, а затем решил произнести второй тост:
— А теперь я предлагаю выпить за Таэтрус!

Тост за планету Тарквина она поддержала с большим энтузиазмом — обижать турианца вовсе не хотелось, к тому же Т’Найя действительно сочувствовала жителям — ей не нравились методы и милитаризм Иерархии.
— Надеюсь, ваш народ обретет независимость, за которую борется уже так долго, — искренне воскликнула она, опустошая второй бокал. Он был не очень глубоким, но Иласса — сильный напиток, особенно тот, который готовят на Иллиуме — а здесь был именно такой. После этого тоста Айя уже начала чувствовать приятное тепло, разливающееся по телу. Оно было весьма ощутимо, но вместе с теплом пришла и большая раскрепощенность и смелость.
Т’Найе не нравился её нынешний муж — он сильно завидовал её высокому полажению, будучи сам владельцем комплекса предприятий. Она надеялась позлить его, так как Бейну наверняка доложил бы об этом ужине его соглятай. Айе редко удавалось получать такие мелкие радости жизни. Хотя Скайрик ей все же нравился — она решила, что вряд ли было правильным решением выбирать человека после трех мужей-турианцев. Их темперамент ей был больше по душе.
И теперь, когда делу помог алкоголь, она начала думать о том, что это свидание может быть отнюдь не последним. В конце концов, зачем ей вообще нужен Бейн, говорящий с ней сквозь зубы последние полгода и подсылающий частных детективов?

Затем последовала обсуждение машины Айи, и после этого Гуарус решил, что настала пора третьего тоста
— И третий, последний — за Свободу, за вечный идеал! — Гуарус начал подозревать, что его постоянное упоминание независимости и свободы начинает выглядеть, мягко говоря, странно, но он не думал, что Айя считает его уравновешенным, а потому решил рискнуть и сыграть слегка чокнутого. Но пока стоило прекратить. Все равно: три бокала — это уже прогресс.

Третий последний тост, Айя поддержала с радостью, восприняв призыв «За свободу!» несколько по-своему, ближе к личной ситуации.
А упоминание свободы Тарквином было вовсе не странно. В конце концов, он с этим жил всю жизнь — Таэтрус уже давно был у Иерархии словно заноза в заднице.
— Не передумала! — смело тряхнула головой Т’Найя, чувствуя как слегка покалывает кончики головных хрящей, которые люди, почему-то, называли щупальцами. Это чувство было вечным спутником удовольствия. Мало кто знал, что у азари (а может только у Айи?) эрогенной зоной являлось не только место под затылком, но и это тоже. Ей хотелось, чтобы кто-то их погладил... Кто-то...
Стоп! — пробормотала она про себя. — Возьми-ка себя в руки.

— Ммм, тогда пойдем? Вернее, поедем? — проурчал турианец. — Ужин съеден, тосты сказаны и теперь нас тут ничего не держит, верно? — Скайрик улыбнулся азари.

Айя тряхнула головой, прогоняя излишнее возбуждение от илассы, и посмотрела на Скайрика уже более серьезным взглядом.
— Поехали, Тарквин, — перешла на «ты» она уже вполне осмысленно, а не под действием алкоголя. В конце концов, этого было пока не так много.

Ресторан «Уют» ==> Мыс Белый

Полет прошел в приятной обстановке. Они оба выпили и управлять аэрокаром в таком состоянии было запрещено, поэтому Айя установила автопилот до места и вместе с журналистом присмотилась на заднем сидении. Под болтовню диктора, рассказывающего что-то про погоду на ближайшую неделю, они мигом домчались до полуострова «Белый».
Место это было действительно довольно привлекательным. Густой хвойный лес в изобилии рос на полуострове, нависая над скалами пятидесятиметровой высоты, которые с обеих сторон возвышали местность над морем, надежно отделяя залив Хабок от океана. На западе все переходило в часть горной гряды, а на востоке, в трех километрах, начиналась режимная зона военной базы номер четыре, куда был запрещен вход гражданским. Впрочем, с Айей это вряд ли стало бы проблемой, но она не хотела связываться с ведомством вояки Гримуса Ситоса, да и вообще ввязываться сегодня в историю. Поэтому они прилетели на южный край полуострова. Залив Хабок с его мутными водами отсюда было не видно — их отделяло почти полкилометра леса.
Аэрокар приземлился на поляне, которая открывалась к обрыву. Скалы здесь чуть возвышались, создавая невысокий естественный «бортик», на котором было весьма удобно расположиться. Пахло просто чудесно, хотя, наверное, очень непривычно для турианца.
Словно в подтверждение этих слов, Скайрик чихнул. В воздухе кружились небольшие серебристые парашюты с семенами какого-то растения, которые щекотали носовые отверстия Тарквина, и он едва сдерживался, чтобы опять не чихнуть.
Далеко внизу плескалось море, а позади ночными звуками делился лес. Облачность разошлась ещё днем, поэтому было хорошо видно одну из лун Бекенштейна, находившуюся сейчас в небе. Она имела красноватый цвет, поэтому и «лунная дорожка», отражающаяся в воде, была довольно необычной.
— Ммм... как здесь чудесно! — с блаженством на лице произнесла Айя, выходя из аэрокара. — Я даже рада, что вы... ты выбрал именно это место. На площадке сейчас полно влюбленных парочек, а горнолыжный комплекс слишком шумный.

— Это точно, — согласился Скайрик с азари. — Тишь да гладь. И красота. — Поляна на которой остановились была покрыта серебристыми пушинками, с которых периодически отрывались «парашютисты» и разлетались по всей округе. Когда дул ветерок по полянке пробегала серебристая волна, что добавляло очарования картине.

Сделав несколько шагов по траве, азари поежилась и добавила:
— Хотя тут холодновато. Я бы с удовольствием забыла здесь о правилах этикета и сняла туфли, прошлась босиком... Но Фалку вовсе не понравится, если завтра я слягу в постель.

— Ну, походить у нас вряд ли получится, а вот если у вас есть какой-нибудь плед или одеяло, то можем устроить небольшой пикник под кромкой какого-нибудь дерева. На одеяле вы можете спокойно полежать босиком, а в случае чего ноги можно укрыть самим одеялом. Да и алкоголь неплохо помогает разогреться, а мы с вами как раз захватили пару бутылочек. Вы не против? — улыбнулся Скайрик.

— Нет, одеяла у меня нет, — расстроенно проговорила Айя. — Хотя, подождите! Есть резиновый коврик из багажника машины. Постелить можно хотя бы его.
Азари снова зябко поежилась. Она была в длинном традиционном платье, но руки были голые до плеч, а на спине и животе имелись полукруглые узкие прорези.

Турианец виновато глянул на Айю и запоздало предложил:
— Я могу предложить вам свою куртку, чтобы вы укрылись ей свои плечи. — Он с завидной решительностью стянул с себя куртку, оставшись в одной накидке, заменявшей турианцам рубашку, и предложил ее азари.

Айя с готовностью приняла куртку, но потом с беспокойством взглянула на Скайрика.
— А вы как же? Турианцы, я знаю, холод не очень любят.

— Переживу как-нибудь, — отмахнулся турианец. — В конце концов, нас, турианцев, в армии не на планеты-курорты закидывали, а туда, где условия порой были пожестче, чем здесь. Так что ничего страшного, — улыбнулся он и с натянутым смешком поежился, так как по поляне вновь пробежала холодная волна.
— Слушайте, давайте откроем бутылочку Сагрина и Илассы, а не то так и околеть недолго!

Предложение выпить Т’Найя поддержала и они немного согрелись, хотя она все равно была обеспокоена.
— Может быть, вернуться в машину? — предложила она. — Посидеть просто внутри.

Турианец, допив свой стакан сагрина, решительно замотал головой:
— Слушайте, мы же с вами выехали на мыс, чтобы отдохнуть на природе подышать свежим воздухом, а не для того, чтобы отсидеть себе все конечности в машине, верно же? Да я не люблю холод, но ради такой красоты, — Турианец показал рукой на серебряную поляну, по которой пробежала очередная волна, — я думаю, можно и немного потерпеть. Все-таки вы теперь в относительном тепле, а я не какой-нибудь неженка, чтобы ныть о том, как мне плохо.
После он вновь налил в их с Айей стаканы алкоголь и сделал новый глоток.

Айя на этот раз была сдержаннее — отпила всего треть.
— Ну что ж, как хотите, отважный герой, — улыбнулась она, поправляя куртку.
После этого азари подошла к краю утеса. С этой стороны вода была намного чище, чем в заливе, лежа бескрайним зеркалом насколько хватало глаз — за горизонт.
— А знаете, ходят слухи, что где-то здесь находится секретная база подлодок, — хихикнула Айя, делая ещё глоток. — Может быть, она прямо под нами...
Она и не знала, насколько права. База действительно была здесь, но знали об этом лишь в военном ведомстве Ситоса и сам Фалк. Именно на эту базу должна была проследовать подводная лодка в его личном доке, в случае угрозы резиденции.

Ммм, подводная лодка? Интересно. Жаль, что у меня нет аппаратуры, чтобы просканировать дно... Но можно нанять аквалангиста и проверить правдивы ли эти слухи. В крайнем случае самому сплавать, но придется очень постараться, чтобы найти подходящий для меня плавательный костюм и маску, — подумал Гуарус.
Скайрик же обеспокоенно спросил азари:
— Айя, у берега ветер сильный. Вы не продрогнете? Не думаю, что даже моя куртка защитит вас от такого холода.
Веларион напрягся — конечно, Айя была еще не пьяна вдрызг, но с нее вполне могло статься свалиться в воду, а потому Тарквин подошел к азари, предлагая руку, чтобы уйти от края утеса.

— Расслабься, Тарквин, здесь нужно выпить пять таких бутылок, чтобы сигануть через камни, — рассмеялась азари, похлопав рукой по ровной шершавой поверхности глыбы, образующей естественный «бортик». — А ваша куртка весьма и весьма теплая. Пока не надо меня спасать. Но за отважных джентельменов выпить самое время! — она допила бокал, отсалютовав Скайрику.
— Ну что же, Тарквин, поддержи удачное течение вечера, — попросила Айя, присаживаясь на резиновый коврик из багажника аэрокара, постеленный на траву. — Что придумаешь?

Турианец хотел было ответить, но вдруг заметил то, что явно бы не поддержало удачное продолжение вечера
Селмакс побери, — подумал Гуарус, увидев блеск использованного презерватива в траве. — Такая чудная поляна — и уже засрали!
Тарквин сел на коврик рядом с Айей и протянул ноги, так не помещался на коврике целиком и «случайно» накрыл ботинком презерватив. Когда же он незаметно слегка приподнял ногу с травы, резинки на ней уже не оказалась. турианец со смешанным чувством омерзения и удовлетворения понял, что она прилипла к подошве ботинка. Пока Тарквин проделывал эти хитроумные операции, он параллельно смотрел на колыхавшуюся поляну.
— Черт, извините меня, когда смотрю на эту поляну, из головы совершенно вылетают все мысли. — Турианец виновато развел руками и подтянул ногу, накрывшую резинку. Одна его рука незаметно от Айи оторвала прилипший презерватив от подошвы и засунула его в карман.

— Мы снова на «вы»? — удивилась Айя. — Неужели стесняешься? — Она подвинулась ближе к Турианцу, их плечи теперь почти касались. Резинку она так и не заметила.

— К слову точно так же у меня разбегаются мысли из головы, когда смотрю на звезды. — Турианец указал другой рукой в ночное небо, на котором уже стали появляться первые звезды. — Как насчет того, чтобы посоревноваться в их знании? — шутливо предложил Скайрик.

— В знании звезд вам со мной не управиться, — гордо вздернула носик азари. — Я на Бекенштейне уже о-о-очень давно, и когда до Войны было больше свободного времени, я любила лежать под открытым небом на крыше-парке жилого комплекса, где была моя квартира. А вы со здешним небом совсем не знакомы. Вот, например...
Она указала несколько здешних созвездий, но угадать их турианец не смог, и Т’Найя называла их сама.

— Черт, у меня полный хаос в голове, будто ураган десятибалльный прошелся в голове, — с улыбкой покачал головой турианец, пытаясь оправдать тем самым свое невезение.

— Это на вас сагрин так действует, природа или я? — совсем уж провокационно прищурилась Айя.
Подошла к концу уже третья бутылка илассы, если считать с двумя из ресторана — они все же были очень маленькие.

Тарквин лишь неопределенно двинул жвалами. Затем он решился-таки коснуться плечом азари и, коснувшись ее ладони своей рукой, тихо спросил:
— Айя, ты не замерзла? Если мы будем держаться поближе друг к другу, то здешний холод можно и не заметить.

— Нет, мне тепло, — пробормотала азари, высвобождая руку, но зато прижимаясь ближе к теплому турианцу. Она положила голову ему на плечо. — Такой приятный момент... давайте просто помолчим...

Когда молчание затянулось минут на десять, Гуарус решил-таки проверить, чем занята азари и увидел, что она уснула прямо у него на плече
Шикарно, — мрачно подумал турианец и содрогнулся от холодного порыва ветра. Несколько «парашютистов», поднятых им, расщекотали его нос, и он опять чихнул. Голова Айи грозила съехать с его плеча, а потому турианец аккуратно поправил ее.
Разумеется, оставаться здесь на всю ночь было нельзя. Турианец вздохнул и попробовал разбудить азари, легонько потрясся ее за плечо.

— Уммм... что? — вздрогнула Айя и проснулась. Она и не заметила, как провалилась в сон. Сперва азари не поняла, где находится, но потом быстро вспомнила и улыбнулась, зевая и потягиваясь. — Простите меня, Тарквин, я не хотела, правда. Но здесь с вами было так уютно, что... ну вы поняли. А день сегодня был тяжелый, я устала, если честно. Может быть, нам уже пора закругляться? Продолжим общение завтра, если до этого момента кто-нибудь из этих крутых «господ» что-то не выкинет...

М-да, не повезло, — разочарованно Гуарус. — Хотя можно еще кое-что попробовать.
— Пожалуй, ты права. Правда, не думаю, что мы в нашем состоянии сможем вести твой аэрокар, а потому мы можем устроиться на заднем сидении и пообщаться еще немного, пока машина едет. Кстати, у твоей машины сзади очень удобные сидения на них можно приятно отдохнуть, пока едем.

Азари охотно кивнула, залезла вместе с Гуарусом в машину и, когда они оба устроились на задних сидениях, включила автопилот. После этого она с чувством выполненного долга уснула.

«Проследила за одним из предполагаемых объектов (Тарквин Скайрик, журналист «Лица без грима») до ресторана «Уют» (адрес заведения, а так же фотография турианца прилагаются); вышел спустя пару часов в сопровождении азари, идентифицированной как Айя Т’Найя, член совета Внутренней Республики. Уехали вместе, на её личном аэрокаре. Возможности продолжить слежку лично, не навлекая на себя подозрений, не было. Удалось перехватить частоту навигатора аэрокара, так что известно, что они сделали только две остановки: мыс Белый и дом Т’Найи. Возможно, они разминулись на мысе, но идти оттуда некуда. На текущий момент никаких данных о том, что к упомянутым пунктам в этот отрезок времени выезжало какое-либо такси, не имеется. Если необходимо дополнить что-то, зовите, я в отеле. И, кстати, я делала запрос днём, ответ от них ещё не приходил?».

Несколько минут спустя, «влюблённая парочка» всё также продолжала лежать на порядком измятой ими белоснежной ткани постельного белья. На полу в каком-то хаотичном порядке, были разбросаны различные элементы боевого скафандра Эйлин, за исключением пожалуй стеклянной передней части шлема, которая была аккуратно положена на небольшой столик, стоящий рядом. Также уже совсем рядом с кроватью валялось и шикарное чёрное платье Тю, отстёгнутый рукав которого «в процессе» был вновь брошен куда-то в дальний угол комнаты, то ли потому что мешался, то ли просто в очередном порыве страсти…
Нел-Кташ же, нежно поглаживая голову лежащей на ней девушки, почти как и всегда, была погружена в раздумья о своих исследованиях. Её очень заинтересовало то, как вела себя Эйлин во время их небольшого «спектакля» для вероятно наблюдавших за ними хозяев резиденции. Королева заметила, что не смотря на то, что по сути им обеим сейчас пришлось очень и очень много врать, кварианка говорила все свои фразы с неподдельной искренностью. Хотя это возможно и звучит немного странно, но речь в данном случае идёт об искренности не совсем в буквальном смысле слова. Понятное же дело, что помощница рахни прекрасно знала, что на самом деле никакой Тю Лит`Ри не существует… И в действительности сейчас речь идёт об искренности на более тонком уровне – уровне внутренней музыки девушки. И даже назвать обычным эмоциональным уровнем это было бы не совсем корректно.
Так или иначе, суть в том, что на этом уровне, на котором Эйлин могла видеть только Нел-Кташ и её дети, королева была более чем уверена, что слова кварианки были наполнены чем-то большим, чем простым желанием обмануть их зрителей и ей захотелось разобраться в этом.
«Эйлин, я предполагаю что ты сейчас возможно… как вы это говорите, расслабилась и не настроена на какую-либо деятельность и размышления. Но всё же я должна задать тебе один или несколько интересующих меня вопросов, раз уж ты всё же ещё не погрузилась в состояние сна, как я вижу. Просто тогда, тогда, когда мы говорили здесь перед тем как ты устроила мне «демонстрацию», мне показалось, что ты… опять же как принято говорить у вас – говорила от чистого сердца. Как будто тебе даже хотелось, чтобы всё сказанное нами действительно было правдой. В особенности то, что касалось разделяемого нами взаимного чувства, точного определения которому я так и не смогла пока найти. Прошу скажи, мои наблюдения на счёт тебя верны, или быть может я как-то неправильно всё истолковываю?»

Девушка ещё раз блаженно вздохнула, чувствуя как пальцы азари скользят сквозь распущенные волосы инженера. Сам же вопрос для неё был несколько странным, но стоило ей задуматься над ним, как Эйлин поняла, что на него немного сложно ответить. Кварианка не любила такие моменты, когда она запутывалась в самой себе.
"Это несколько сложно объяснить, Моя Королева," - инженер обняла Тю и закрыла глаза. Утомлённость слегка мешала формулировать мысль, но девушка всё же продолжила. - "Я ведь действительно люблю вас, а также других Королев, вашу мать и своих многочисленных братьев и сестёр. Вы сказали, что позволили мне влиться в коллективный разум настолько, чтобы это не затронуло мою индивидуальность, чтобы я осталась собой. Но я не могу не заметить, что я всё же со временем больше сближаюсь с Роем и отдаляюсь от...своей первоначальной природы. Не поймите неправильно - я не считаю, что это плохо. Но во мне буквально спорят две половинки. Иногда на поверхности, среди вашей музыки появляется мои старые желания и привычки, такие как...влечение к азари...или беспокойство за свою родную мать...за кварианцев...ненависть к Левиафанам... Пожалуй так оно и останется, пока я не разберусь в себе или...вы не решите стереть мою прежнюю натуру, оставив только ту личность, которая безгранично преданна Рою. Хоть это и было бы проще, но вы бы это раньше сделали, будь у вас желание, верно?"

«У меня нет желания делать этого, и ты знаешь это, Эйлин,» - аватар королевы продолжала глядеть в потолок или в пустоту между ней и потолком. – «Ааа, ты должно быть спросила не потому что не знаешь, а потому что хотела услышать это от меня, да? Многие представители развитых рас делают так, как я заметила. Это вроде бы помогает им… как-то. Впрочем это ещё предстоит изучить лучше… А твой ответ на мой вопрос многое мне объясняет. Меня немного… скажем так, пугает эта категоричность двух половинок. Ведь ты утверждаешь, что твоё понимание нашей музыки отдаляет тебя от привычной жизни. Жизни, которой живут представители других рас. Может ли это значить, что мы рахни действительно настолько сильно отличаемся от всех остальных, что другие никогда не смогут нас понять, потому как для того чтобы сделать это, им придётся изменить свой образ мышления настолько сильно, что потребуется забыть об образе мышления их собственных видов…» - От королевы повеяло слегка печальными отблесками. – «Проще говоря, вся проблема в том, что как ты выразилась, твои половинки именно спорят друг с другом, а моя цель состоит в том, чтобы понять могут ли наши два разных мира не спорить, а жить в гармонии, как будто они флора и фауна единой экосистемы. Если же это невозможно, то боюсь, когда я буду близка к тишине, все мои труды никак не смогут помочь рахни научиться жить вместе с другими… И к нам так и будут относится как к низшим существам… как к тупым «Жукам»… Или может надежда ещё есть, как ты думаешь?»

"Моя Королева, вы несколько...не правы касательно вашего суждения. Ханары тоже отличаются от двуногих, но это не помешало им влиться в галактическое сообщество. Со временем, но теперь они такие же привычные обитатели Цитадели как саларианцы, к примеру. А разве ваш...эксперимент, можно сказать...не показал свою успешность? Я сейчас говорю о себе - кварианка, которая в одно мгновение влилась в коллективный разум совершенно другого вида, жила с ними, научилась думать как они. И теперь для неё это не представляется чем-то необычным. То, что я описала, это лишь незначительные препятствия в понимании, они встречаются постоянно и среди двуногих. Будут те, кто не захочет вас понимать, из-за страха, ксенофобии и прочего... Но со временем это возможно исправить, если над этим трудиться, и не только с нашей стороны. Касательно же меня," - девушка задумалась над тем, что хотела сказать. Возможно оно было бы и к лучшему? - "Я благодарна за то, что вы оставили меня...чуть-чуть нетронутой. Но если ради какой-то цели вам потребуется изменить меня полностью, знайте - я пойду на всё, что угодно ради вас и меня это не испугает."

«Я знаю… И я тоже испытываю к тебе в связи с этим то, что ты назвала бы благодарностью. Похоже, твоя искренняя сильная преданность, эта своеобразная черта твоей индивидуальности, что отличает тебя от многих других существ с индивидуальным образом мышления. И я думаю, что это не моя заслуга и не заслуга Роя… А заслуга это твоя собственная. И я лично считаю это положительным фактором, как надеюсь и считаешь ты… Твои песни успокаивают. Надеюсь мы с тобой действительно делаем лишь первый успешный шаг, успешного пути…» - И пожалуй, остался лишь один вопрос, который волновал королеву, но он скрывал под собой уже скорей простое любопытство или что-то вроде того, нежели чем научный интерес. – «И ещё кое-что… Эйлин, я не никогда не усомнюсь в твоей преданности, также как и в преданности своих детей. Но попробуй представить, что реальность могла бы быть другой. Допустим, действительно бы существовала азари по имени Тю, которая бы любила тебя. Действительно у тебя была бы высокооплачиваемая работа, и возможно вскоре были бы перспективы завести вместе с Тю потомство. Все вместе, вы бы никогда не в чём не нуждались и прожили бы возможно счастливую жизнь – то что я пока считаю определением Гармонии у двуногих. Ведь большинство из них стремиться именно к чему-то такому. Вот скажи, Эйлин, тебе не хотелось бы чтобы это всё действительно было реально? Ты бы хотела прожить свою жизнь так, но… При том условии, что из твоей памяти сразу бы удалились все воспоминания о рахни. Обо мне, моих детях, о нашей музыке и гармонии… Ты бы просто перестала знать, что всё это существует, но обрела бы счастливую жизнь. Скажи, ты бы могла захотеть этого? И на всякий случай предупреждаю, что вопрос сейчас никак не касается твоей преданности. Меня скорей интересуют твои искренние желания…»

Этот вопрос слегка заставил кварианку забеспокоиться. Неужели Нел-Кташ предлагает ей другой путь?
"Моя Королева, это...весьма сложный вопрос. С одной стороны забыть все те ужасы, Жнецов, Левиафанов, предательство, провести всю жизнь с той, кто любит тебя," - кварианка крепче прижала к себе азари, будто её кто-то хотел забрать у неё. - "До знакомства с Роем я бы на такое непременно согласилась. Возможно согласилась бы, если бы вы тогда мне предложили именно это, а взамен потребовали бы...одалживать моё тело время от времени или что-то вроде этого. Но теперь," - девушка открыла глаза и улыбнулась Тю, а на уровне мелодий - Нел-Кташ. - "Убрать из головы эту симфонию и перечеркнуть всё, что было - как я могу пойти на такое?"
- Мне нужна только ты, и даже не думай снова ставить это под вопрос, - закончила Эйлин уже вслух и наградила азари лёгким поцелуем, после чего вновь прижалась к ней, как котёнок к своему любимому владельцу.

- Теперь уже точно не буду… Эйлин, - улыбнувшись девушке в ответ, прошептала Тю, в то время как Нел-Кташ взяла наиболее гармоничную с музыкой кварианки ноту. – И, сейчас, уже я должна перед тобой извиниться… Как я могла даже просто подумать о тебе такое? Тебе… - Азари сильнее прижала к себе кварианку. – Тебе наверно было очень обидно и… больно слышать подобные предположения из моих уст, после трёх лет которые мы провели вместе… Я не должна была. Прости меня… И я конечно же обязательно последую за тобой, куда бы эти... эгоисты из Совета не решили тебя отправить. Им всё равно не отнять тебя у меня! И хоть иногда мне возможно придётся покидать тебя, чтобы поддерживать на плаву «Армахем», поскольку это всё таки дело всей моей жизни и я не могу его забросить, я обязательно сразу буду возвращаться к тебе. – Королева подарила счастливому личику Эйлин ещё несколько коротких поцелуев. – И тогда мы сможем уделять всё своё свободное время лишь друг другу… снова и снова… забывая обо всех заботах…
«… и конечно же, информация, которую мы сможем в процессе этого получить, может оказаться очень полезной для всего Роя. И, кстати, как ты и хотела, я всё равно собиралась связаться с моей младшей сестрой Чар-Нафеш. Наша мать посчитала, что ей не помешает наша помощь. Я уже связывалась с ней, пока ты разговаривала с Советом. Ты, вероятно, могла почувствовать оттенки её песни. Они уже должна быть тебе немного знакомы. Но всё же, ты уверена, что хочешь лично поучаствовать в процессе нашего разговора?»

Она переоделась, собираясь лечь спать, и уже буквально перед тем, как влезть под мягкое тёплое одеяло вдруг поняла, что страшно, до ужаса голодна. С трудом вспоминалось, когда и что она ела в последний раз, и вроде бы это было одно канапе. Или что-то другое в этом духе. В общем, неважно что, главное, что оно уже раз десять успело перевариться и распасться на элементы.
Ливия снова воспользовалась положением и заказала ужин в номер; на счастье, это был крупный отель, и ресторан в нём был знаком с понятием «ночная смена» (она не длилась всю ночь, но ещё закончиться не успела). Заказ принесли быстро, и небольшая комната окуталась ароматом прожаренного стейка, настоящего прожаренного стейка.
Присаживаясь, Ливия вдруг снова мысленно переместилась на Цитадель, в далёкое прошлое, когда деньги для них были не средством оплаты чего-то, а роскошью. Они и до того далеко не редко питались органической смесью, но в тот раз из приправ (сотня различных приправ, как натуральных, так и с синтетическими вкусами; кусочки засушенных овощей, а иногда и выращенные здесь корнеплоды) была только соль, крупная, скрипучая как снег. Ливия до сих пор помнила, как тёплый солоноватый слизень заскользил по её пищеводу, и в тот первый раз «натуральная» органическая смесь в желудке не прижилась. Без вкуса и без запаха (хотя неправда, какой-то запах, непонятный, несъедобный, кружился над тарелкой), было сложно придумать ухищрение, и Ливии пришлось глотать смесь маленькими порциями, запивая сразу же чайной водой, и тогда организм с недовольством, но принимал подачку. Необходимый уровень сытости достигался за пять-семь таких ложек, и больше Ливия не могла вынудить себя съесть. Её никак не утешало то, что, по сути, она ела это всегда, просто впервые в неприукрашенном виде, как делало немало людей и других существ: из-за нехватки денег или отсутствия необходимости в улучшении вкуса.
Это был первый раз, когда Ливия, в прямом смысле, попробовала бедность на вкус. Мама тогда расплакалась, тихо, но беспокойно, как всегда делала после смерти отца, и сказала, что именно такого они пытались избежать. Было понятно, о чём она говорит: о переезде на Цитадель, - но до самой кончины матери Ливии так и не удалось узнать, почему им нельзя возвращаться. Плохое прошлое? Уязвлённая гордость?
Понятно стало одно: полноценно жить на Цитадели очень сложно. Таблетки витаминов (а когда совсем плохо – уколы), временные облучения ультрафиолетом и покупка такой же облученной пищи, - когда ты можешь позволить себе это круглый год, жизнь становится много проще. Когда нет – приходиться выкручиваться.
Кто бы что не говорил, но Ливия была в восторге от того, что Цитадель теперь находится рядом с пригодной для жизни планетой, и неважно, Земля это или Тессия. Главное, что, когда получаешь зарплату, тебе хватает на билет до твёрдой поверхности под толстым слоем атмосферы, где гуляют ветра, выпадают осадки, светит солнце, и ты можешь купить подешёвке местных фруктов и овощей, отведать в маленьком ресторанчике на берегу моря необыкновенно приготовленное настоящее мясо (а не синтетическую смесь) или рыбу; потрогать руками снег и вдохнуть полные лёгкие мороза. Жизнь на Земле восстанавливалась быстро, словно трава на пожарище.
Всё чаще и чаще Ливия задумывалась, что же держит её на Цитадели, если она так хочет вернуться туда, откуда не была родом. Она знала один точный, единственно верный, ответ, но ненавидела его. А потому все её грандиозные планы об отъезде разбивались о, казалось, маленькую верхушку айсберга.
Ливия взяла в руки бокал и сделала глоток терпкого сочного вина, россыпью трав и ягод распавшегося на языке. Нужно было бежать тогда, нужно было хотя бы попытаться сделать что-то, а не плыть по течению. Время проходит, нормальные люди взрослеют и меняются, а она всё ещё остаётся подростком, который пытается казаться взрослым.
Ливия сделала ещё глоток и слегка прикрыла глаза, будто наслаждалась, и вспомнила снова отца, склонившегося над ней.
- Всё будет нормально, мышка, - а она всхлипывала, глядя на забинтованную руку, на усеянную мелкими красными точечками светлую кофту на себе; белый бинт скрывал, но она-то знала, что там под ним, одно отдельно от другого. – Сейчас нас привезут в больницу, и мама уже будет там. Доктор всё сделает, ты и не заметишь, это же ерунда, будет как…
Отцовский голос становился глуше, неразборчивее, как и тогда. Её глаза, утомлённые слезами и страхом, смыкались; слова превращались в морской гул - он накатывал и откатывал, мягко укрывая, и ему вторило гудение мотора аэрокара.
- Всё будет хорошо, тебе просто нужно БЕЖАТЬ, НАДО БЕЖАТЬ!
Голос исказился, прорезался сквозь толщу времени, наполненный ужасом, и Ливия, здесь, в настоящем, вздрогнула. Вино, бокал с которым всё ещё был в её руке, плеснулось, и часть, не больше глотка, оказалась на бежевом ковре.
С виноватым испугом Стэул уставилась на пятно, торопливо поставила бокал на столик и бросилась в ванную. Она вернулась с влажным махровым полотенцем, и, опустившись на колени, принялась аккуратно промокать вино – с каждым прикосновением оно становилось немного бледнее, а полотенце, наоборот, краснее. Невольно её взгляд упал на левую руку, на тонкий бледный шрам на среднем пальце, а рядом – слабый, едва заметный развод от вина.
Ливия поднялась, оставив полотенце на ковре.
«Нужно спать», - отрешённо подумала она. – «Я не хочу ни о чём думать, нужно спать».
Ещё и этот «Цербер». Ещё и турианец. Ещё и задание. Оставите ли вы в этот раз в живых, мистер, или это последняя честь?
Ливия резко оттолкнула столик, и он, спотыкаясь, отъехал немного по ковру; посуда тихо задребезжала, бокал с вином задрожал, но больше ничего не выплеснулось. Готовясь ко сну, Ливия мысленно перебирала дорожную сумку, пытаясь разложить свои мысли по полочкам, и наконец, ей показалось, что она успокоилась достаточно, чтобы уснуть.
Но едва голова коснулась подушки, как в голове прогремело:
«Бежать, тебе нужно бежать, девочка-Каталина из Буэнос-Айреса».
Только им обеим, как тогда, так и сейчас («Если призраки существуют») было известно, что сбежать не выйдет. Зряшная надежда, когда черта пройдена и обратного пути нет. Как тогда Ливия спустила курок, так и теперь кто-то сделает это. Рано или поздно. Всё пойдёт наперекосяк. И надо будет бежать. Ей всегда нужно бежать.